Я уверен насчет этого.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Так ты говоришь, что это должен быть кто-то, кого я знаю.

— Я этого не говорил. — Он поднял руки, ладонями наружу. — Разве я так сказал?

— Тебе не обязательно это делать. — Я стояла перед ним, скрестив руки. — Просто чтобы ты знал, я никогда никому не говорила ни слова. Я самый одинокий человек, которого я знаю, потому что я не могу быть честным ни с кем.

— Думаешь, мне нравится лгать своей сестре? — Дэниэль сорвался. — У тебя тоже не было друзей до того, как мы поженились. Ты не можешь повесить это на меня.

Я замолчала на мгновение.

— Извини, — наконец сказал он. — Мэдди, прости меня. Я не должен был этого говорить. Но мы оба должны успокоиться. Это ни к чему нас не приведет.

— Хорошо, — пробормотала я, садясь обратно. — Алиса, кажется, не очень, хотя, мне жаль.

— Поверь мне, — сказал он, — она работает на меня достаточно долго. Я знаю, что она стерва, но я также знаю, на что она не способна. И крупномасштабное предательство, как это, за ее пределами, даже если она узнала о нас.

— Все хорошо, я поняла. — Я выдохнула, медленно. Но я не чувствовала себя спокойнее. — Кто еще мог подозревать? Если мы устраняем всех людей, которые действительно знают…

— Это может быть кто угодно, в действительности, — сказал он. — Любой из офиса, возможно, посмотрел на нас и решил, что мы показались подозрительными… кто, черт возьми, знает, на самом деле. Я понятия не имею, как что-то могло показаться кому-то не так. Боже, какой кошмар. — Он остановился, положив голову в руки и прогладив пальцы по волосам. Я знала, что он чувствовал. Я выползала из своей кожи."

"Я абсолютно ничего не могла сказать или сделать, чтобы утешить его или себя. Мы оба провели остаток дня рассеянно гугля различные вещи, связанные с нашим положением и бродили по квартире, собирая вещи и снова ставя их в случайных местах. Какое-то время я сидела перед чистым листом бумаги, держала в руках уголь, но ко мне ничего не приходило.

Во второй половине дня звонок снова зазвонил. Я не знаю почему, но мое сердце прыгнуло мне в горло. Дэниэль поспешил ответить на него. Кто-то доставлял какую-то посылку. Я медленно подошла, сжав кулаки.

Так или иначе, я знала, еще до того, как он посмотрел на меня, я увидела ожесточение в его глазах.

— Что это такое? — Я протянула руку, и, хотя он не протянул мне бумагу, он не пытался ее вытащить.

Она пришла в заверенном почтовом конверте. Это был один лист бумаги, напечатанный на машинке.

Я взяла его.

«Извините. Я сделала то, что сделала в гневе, и я не должна была этого делать, но это не может быть отменено сейчас. Я рассказала иммиграционной службе, что ты сделал. Ты можешь представить, что я чувствовала, когда услышала, что ты встречаешься с ней, выбрав ее из множества.