Ступить своими замшевыми сапожками на те половицы, которых касаются легкие ножки балерин в «балетках» или пуантах. Тех половиц, по которым могла ходить и я…

Однако на деле все оказалось совсем не так романтично. Обогнув вахту, мы спустились в какой-то подвал, в котором было не только темно, но еще и жарко. Мне даже пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу шубки и развязать пестрый цветастый платок. В конце пути нас ждала толстая стальная плита, напоминающая дверь бункера. А рыжебородый фотограф, вышедший на наш стук, и в самом деле оказался похожим на Карабаса Барабаса."

"— Кстати, у вас очень интересное лицо! — сказал он, коснувшись моих волос каким-то мимолетно-профессиональным жестом, и тут же полез в шкаф за готовыми фотографиями. Надо ли говорить, что неуклюжую шутку Никитиной он воспринял совершенно серьезно? Фотографии были просто огромными. Но они были! И с них на меня смотрел мой единственный, мой любимый, мой Алеша…

Новогодний подарок Лариски оказался просто бесценным. Мне достались три сцены из балетов — две из «Юноны» и «Авось» и одна из «Конька-Горбунка». Но над кроватью я повесила обычный портрет, приготовленный, видимо, для того, чтобы все-таки украсить стены Оперного. С любовью юной восторженной девицы и вниманием ученого-микробиолога я изучала каждую петельку на воротнике его светлого индийского свитера, каждую драгоценную крапинку на радужной оболочке глаз. Как восхищали меня его черные волосы, отливающие холодными светлыми бликами, и легкая, небрежная небритость над верхней губой! Конечно, ему было не двадцать пять. Скорее, ближе к тридцати. Но он казался мне самым красивым мужчиной на свете…

Как ни странно, меня угораздило с первого раза сдать три экзамена из четырех. То ли студенческий бог Халява помог, то ли запас школьных знаний, который на первом курсе еще имеет какое-то значение. И каждую свою маленькую победу я отмечала торжественно: вместо традиционных и недорогих гвоздичек покупала одну роскошную розу и преподносила Алексею. Правда, теперь он «передаривал» мои цветы партнерше, но я не обижалась. Ведь он просто не мог поступить иначе, потому что был Рыцарем, Джентльменом и вообще Мужчиной с большой буквы.

Тем неожиданнее для меня оказалось то, что произошло 13 января. Днем я наконец-то сдала инженерную графику, ночью собиралась встречать Старый Новый год с Никитиной и компанией. А вечером, купив у метро белую на этот раз розу на толстом, влажном стебле, отправилась в театр. Давали «Юнону» и «Авось». Я заранее узнала, что танцевать главную партию будет Иволгин, и просто млела в предвкушении грядущего удовольствия. А спектакль и в самом деле удался. Я неотрывно следила восхищенными глазами за Алексеем и переводила дыхание только тогда, когда он скрывался за кулисами.