Руки его тискали мою спину, сердце гулко и часто колотилось возле самого уха. Все это было странно и невозможно…

Очень скоро дыхание Иволгина стало прерывисто сбиваться. Тогда он взял мое лицо в свои ладони и коснулся горячими губами сначала бровей, а потом дрожащих век.

— Пойдем в комнату? — Глаза его тревожно шарили по моему лицу. — Пойдем, прошу тебя… Тебе хорошо будет, обещаю.

Вместо ответа я поднялась с пола и стряхнула с джинсов прилипший кусок сыра. Алексей тоже торопливо вскочил и еще раз схватил мою руку, словно боялся, что я убегу.

«Неужели это происходит со мной?! — промелькнуло в голове. — Если бы четыре года назад показали сюжетик из сегодняшнего вечера, ни за что бы не поверила! Какая-то московская кухня, какая-то клеенка на столе. И он, «граф Резанов», тискает мои пальцы!»

Иволгин между тем торопливо и немного неуклюже протиснулся мимо меня в коридор.

— Сейчас, подожди, я быстро!

Я только растерянно кивнула.

Когда он через минуту позвал меня в комнату, диван уже был расправлен, сверху лежала полосатая простыня с аккуратно подшитыми краями. Из-под подушки выглядывал блестящий краешек упаковки презервативов.

— Иди сюда, Настенька! — Алексей торопливо рванул на себе рубашку и потянулся к ремню джинсов. А я подумала: «Не раздумывай, дурочка! Ты ведь ждала этого почти пять лет!» — и сделала всего один шаг к дивану.

Больше он мне просто не позволил. Еще путаясь в собственных штанах, подхватил меня на руки, жарко приник губами к груди, губами же и расстегнув пуговицы блузки. Задышал в ключицу, застонал:

— Господи, как хочу тебя!

Потом положил на диван, сам упал сверху, принялся торопливо стягивать мои брюки вместе с трусиками. Он дышал, как загнанный жеребец, мучительно и ритмично вжимался в меня всем телом, раздвигал коленями ноги. Его черные волосы длинными влажными прядями падали на лоб. Мускулистый торс в розовом свете торшера казался совершенным.

За те четыре года, что у меня не было мужчины, я изрядно все подзабыла. Но все же пыталась помогать ему своими движениями и, как умела, ласкала его грудь, ягодицы и бедра.

Боли не было. Хотя Никитина и предупреждала: «Еще пару лет себя «пособлюдаешь», все снова зарастет, как у девочки». Но не было и особенного наслаждения. Наверное, и с отсутствием секса, как и с нереализованной любовью, я протянула слишком долго, и поэтому сейчас заново училась чувствовать.

— Давай со мной вместе, помоги мне… Вот так, чуть-чуть пониже опустись! — задыхающимся шепотом просил Алексей. И я опускалась пониже, разбрасывала ноги пошире, закидывала их к нему на плечи…

Любовником он оказался умелым и чутким. Даже выпитая водка сыграла в «минус» разве что только запахом перегара изо рта.