— Но… Но мы же недавно отмечали ее помолвку?!

— Я знаю, — произнес он со страшным спокойствием и принялся внимательно изучать свежую царапину у запястья.

Спрашивать больше было не о чем. Стоять здесь дальше унизительно и бессмысленно. Я молча повернулась и вышла из кухни. В комнате быстро переоделась, кое-как отжала мокрые волосы полотенцем, покидала свои вещи обратно в сумку, оставив в квартире только банки с соленьями и вареньями. Бросила прощальный взгляд на телевизор, где монументом моей наивности и самонадеянной глупости все еще стоял яблочный пирог.

Перед тем как заглянуть к Иволгину, постаралась придать лицу спокойное и бесстрастное выражение.

А он все сидел, не двигаясь с места, — грустный, по-мужски красивый, любимый…

— Вы извините, что так с ванной получилось, — я поставила тяжелую сумку на пол. — Просто мне сказали, что вы приедете только поздно вечером, вот я и…

— Да ничего. Просто вчерашний рейс перенесли на утро.

— Ну, до свидания?

— До свидания.

Я снова подхватила сумку и потащилась к двери, когда в спину мне ударилось: «Подожди. Давай поговорим».

Алексей стоял посреди коридора, спрятав руки в карманы брюк.

Глаза его горели сухим, горячечным огнем.

— Водку-то к моему приезду приготовила, нет? — Он попытался усмехнуться. — Если не приготовила, то зря. Разговор бы легче пошел…

Через полчаса мы уже сидели за столом и закусывали «Довгань», купленную в соседнем «Гастрономе», моей тушеной курицей. Говорил в основном он. Я только изредка вставляла короткие вопросы.

— Но зачем тогда вы уехали? Зачем тогда ее оставили, если знали, что у нее появился другой человек?

— Другой человек! — Иволгин презрительно хмыкнул.

 — Да «другой человек» и появился у нее по той же причине, по которой я уехал, — из-за денег… Думаешь, она его любит?! Ничуть не бывало! Просто Настя — нормальная женщина, которой нужен свой дом и которая не может ждать бесконечно. Я бы давно уже развелся, если бы нам с ней было где жить. А так — театр квартиру не дает, на то, чтобы жилье купить, денег не хватает. Вот и поехал большие бабки сшибать…

— А она почему с вами не поехала?

— Потому что ей якобы надо было дотанцевать репертуар в Оперном! В июне обещала прибыть, а потом письмо написала, что так, мол, и так: хочешь — возвращайся, хочешь — не возвращайся, но я уже официально невеста другого… Я только потом понял, почему она так уговаривала меня сюда ехать! Боялась, что осложнения возникнут, если все эти помолвки и жениховства — при мне…

Я молча ковырялась вилкой в тарелке, поддевая на зубчики кольца лука.

Передо мной сидел человек, которого я любила почти пять лет, и стояла недопитая рюмка водки.

— Пей, — Алексей подвинул водку ко мне. — Пей, пожалуйста.