Я едва успела замотаться в махровое полотенце, как дверь распахнулась, и на пороге возник Алексей — красивый, темноволосый, с блестящими счастливыми глазами. И все мои недавние сомнения вместе с мыслями об Антоне мгновенно исчезли, будто их никогда и не было.

Однако точно так же исчезла и его улыбка. Медленно сползла, оставляя на лице выражение растерянности и досады.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Иволгин, упираясь рукой в косяк. — Ты откуда, вообще, взялась? И почему в моей квартире?

— Мне Сергей ключ дал… — жалко пролепетала я, обмирая от обиды и ужаса.

— Какого рожна он его тебе дал? Что ты ему сказала?

— Сказала, что приехала из Северска. А он уже знал мое имя и объяснил, что ты меня ждешь…

— Я тебя жду?! — Он воздел руки к небу и с усмешкой покачал головой. — Ну это надо же такое придумать: я тебя жду! Я — тебя!!! О Господи!

Руки мои по-прежнему придерживали полотенце на груди, а вода продолжала стекать по ногам, собираясь на полу в две неровные лужицы. Я еще не понимала, в чем дело, но чувствовала, что произошла какая-то кошмарная ошибка."

"Алексей тем временем обхватил голову руками и, шатаясь, побрел на кухню, где томилась моя дурацкая курица с овощами.

Накинув халат и всунув ноги в тапки, я выскочила за ним. Он сел на табуретку и уставился в пол. Рука его свисала со стола безвольно, как плеть, на щеках ходили желваки, а под взглядом, казалось, вот-вот оплавится линолеум. Я же оцепенела от обиды.

Просидев так с минуту или две, Алексей поднял голову.

— Извини, что я на тебя заорал. — Глаза его были странно-пустыми. — Ты ни в чем не виновата. Дело только в том, что наш администратор — идиот, ну и еще в твоем имени…

— А при чем тут мое имя?

— Просто ты Настя.

И точно так же зовут… Хотя ты и так, наверное, уже все поняла?

— Ничего я не поняла! — Из моих глаз крупными горошинами покатились слезы. — Ничегошеньки абсолютно! Я себя полной идиоткой чувствую… Он спросил: «Настя?» Я сказала: «Настя». «Из северского Оперного?» — «Из северского Оперного». — «К новому спектаклю партию вместе с ним разучивала?» — «Разучивала»… Ну, скажите, что я должна была подумать? С кем он в принципе мог меня перепутать?

— С Настей Серебровской, — просто сказал Иволгин и отвернулся к окну.

Смысл сказанного дошел до меня не сразу. А когда я наконец переварила информацию, то почувствовала, что задыхаюсь. От стыда, от ужаса, от разочарования. Слезы сразу куда-то делись, но глаза стало жечь с утроенной силой:

— То есть вы хотите сказать, что она — ваша… Что она женщина, которую вы…

— Ага! «Женщина, которую я…», — Алексей нехорошо усмехнулся. — Да, она — моя любовница. И об этом знает весь театр. Наверное, кроме тебя.