— Так прямо удивляетесь, будто я вам предлагаю голой по улице побегать! Что вас смущает-то? Что бабки у подъезда скажут? Так они у вас паспорта требовать не будут. Живите себе и живите в свое удовольствие!

До меня постепенно доходил смысл происходящего, но верить в то, что теперь казалось очевидным, было все еще страшно. Выходит, Иволгин все знал! Знал с самого начала и поэтому с нормальной иронией относился к сказочке о том, что цветы я дарила на спор! Да и что, если задуматься, было в этом удивительного? За моей спиной шушукался весь кордебалет, надо мной чуть ли не четыре года подшучивали в хореографическом училище… Но он сказал администратору, что я приеду! Выходит, понимал, что не смогу не приехать? Значит, чувствовал то же, что и я тогда на репетиции, в тот единственный момент почти пугающей близости?

Для моей слабой нервной системы это было слишком.

Идя к автобусной остановке с ключом от квартиры Иволгина в кармане, я совершенно по-дурацки улыбалась и даже тихонько поскуливала от счастья.

Жилье для Алексея снимал театр. То ли он был на особо хорошем счету, то ли всем танцовщикам обеспечивались такие жилищные условия? Во всяком случае, пятиэтажный дом с высокими арками, маленькими бетонными балкончиками и магазином «Обувь» на первом этаже привел меня в щенячий восторг.

Из окон квартиры открывался вид на довольно большой парк. Но, самое главное, это была его квартира!

Сначала я бродила по ней, как по музею. Проводила ладонью по дверным косякам и останавливалась возле каждого стула, с робостью и нежностью смотрела на диван, накрытый клетчатым пледом, и осторожно сдувала пылинки с круглого полированного стола. Но довольно скоро благоговейное почтение уступило место обычному женскому любопытству.

И я принялась изучать содержимое холодильника, разглядывать флакончики в ванной и даже лазать по шифоньеру."

"Это были действительно его вещи! Сколько раз я видела и эту красную футболку, и этот темный джемпер с широкими полосами на рукавах. А куртка от легкого спортивного костюма до сих пор едва уловимо пахла потом. «Мужчина — он и есть мужчина! Не постирал и повесил на плечики», — ласково подумала я. И переполнилась восторгом от собственной, почти материнской снисходительности.

Уборка здесь, конечно, требовалась генеральная.

Мне мгновенно представилось, какой порядок можно будет навести к возвращению Алексея! Как изменят вид комнаты элементарно отглаженные шторы и, естественно, живые цветы, пусть даже стоящие в баночках из-под майонеза. Впрочем, на все про все у меня еще было два дня. А начинать имело смысл только завтра. Поэтому я выключила везде свет, закрыла дверь на два оборота и, сев на автобус, поехала к метро.

Жанна Викторовна уже была дома.

— Ну и как? — спросила она прямо с порога.