Там-то и обнаружила записку от него, оставленную на обеденном столе.

«Скоро вернусь!»

«PS: побалуешь меня своим фирменным печеньем?»

«PPS: готовься, детка! Сегодня трахну тебя прямо на этом столе!»

Ее щеки запылали. Глупый смешок сорвался с губ.

— Боже!

Девушка чувствовала себя счастливой. Безмерно счастливой.

Поставив турку на плиту, она задумалась, предаваясь воспоминаниям.

Ее жизнь постепенно налаживалась, возвращалась в привычное русло.

Лене потребовалась целая неделя, чтобы прийти в себя после ареста.

Но она держалась стойко, хоть и была напугана до безумия. Первые несколько дней, под влиянием эмоций ей снились кошмары о заточении.

Всякий раз, просыпаясь в слезах, Белова оказывалась в крепких объятиях Макарова. Он успокаивал ее. Дарил ощущение защищенности и полной безопасности. Заверял, что ей не стоит бояться, ведь он не даст ее в обиду никому.

Девушка расслаблялась и засыпала с блаженной улыбкой на губах.

Вскоре и кошмары прекратились, и страхи улетучились.

Но началась новая напасть — родительская ревность.

Мама хоть и смягчилась в отношении Виктора (в том была огромная заслуга и отца, и самого Макарова), однако новость о переезде к нему своей единственной дочери восприняла в штыки. Она страшно рыдала, умоляя их обоих не принимать поспешных решений. Благо папа вмешался. Он всегда мог найти нужные слова, чтобы достучаться до нее. Нашел их и на этот раз.

В итоге мама согласилась отпустить Лену, но при условии, что та будет приходить к ним регулярно. В любое время дня и ночи, но регулярно.

— Я должна видеть тебя! — сказала она тогда, до боли стискивая ее в своих объятиях. — Я должна постоянно видеть тебя! Любишь его — люби! Хочешь жить с ним — живи! Но делай это так, чтобы мы не замечали твоего отсутствия в родном доме! Чтобы мы не успевали по тебе скучать!

Естественно, Лена дала родителям слово. Такой расклад ее устраивал.

Что до остального… все шло своим чередом."

"Макаров очень много работал, совмещая сразу два рода деятельности — свой бизнес и институт. Но все свое свободное время мужчина уделял ей. Лишь ей. Ну… за одним маленьким исключением — уже дважды он виделся с сыном. И после каждой встречи выглядел невероятно счастливым. Прямо светился изнутри. Лена не давила на него и не требовала более познакомить ее с Тимофеем. Она просто молча ждала этого момента, сосредоточившись на учебе, родителях, друзьях, домашних делах и конечно же, на своем любимом жутко ненасытном преподавателе, который не давал ей спать ночами.

Свои отношения в институте они не скрывали, но и не афишировали.

Так им было спокойнее.

Долгое время Виктор избегал разговоров о Татьяне. Мужчину прямо передергивало от звука ее имени. Он начинал страшно злиться. Свирепеть.