До сих пор не могу и не хочу называть или воспринимать ее матерью, так как, несмотря на то что простила ее за свои испытания, все еще не могу принять того, что она творила по отношению к моему сыну.

Мирон притягивает меня к себе, выдергивая из мрачных мыслей, и устраивает мою голову на своем плече. Отвожу глаза от иллюминатора и натыкаюсь на его обеспокоенный взгляд.

– Как ты, любимая? – шепчет, целуя меня в висок, – Все в порядке?

– Просто задумалась, – отзываюсь рассеянно, обнимая его за шею.

– Не думай больше об этом, – просит, перебирая мои волосы, – Мы вместе, Ваня с нами, давай думать о будущем.

– Люблю тебя, – выдыхаю расслабленно и кошусь на два соседних кресла через проход, где сидят папа и Ваня.

Ваня, разметавшись во сне, расположился на оба кресла, сложив на деда Рому все конечности, но кажется их обоих это более чем устраивает. Несмотря на скрюченное и явно ущемленное положение тела, папа задумчиво улыбается, перебирая рукой волосики Вани.

В аэропорту после прохождения всех формальностей, я начала заметно нервничать, так как прямо сейчас мне предстояла первая встреча с родителями Мирона, а ситуация скажем так неоднозначная.

Подхватив Ваню на руки и приобняв меня за плечи, Мирон настойчиво повел нас на выход.

– Мирон, – окликнул нас знакомый голос, и к нам первым подошел Артур, а следом улыбающиеся родители Мирона.

– Здравствуйте, – смущенно проговорила я, прячась за плечо Мирона.

– Мам, пап, – начал он без особых вступлений, выдвинув меня на передний план, – Это моя жена София и наш сын Ваня.

– Боже, как похож, – всплеснула руками мама Мирона, не сводя взгляда с Вани.

– В общем-то ваш заказ выполнен, – усмехнулся мой муж, передав Ваню своему брату, и приобняв, положил руку на мой живот, – Скучно теперь точно не будет.

Глава 30

несколько месяцев спустя…

София

Это уже стало нашей маленькой традицией… Просыпаться совсем не хочется, но меня пока никто и не собирается будить. Совсем наоборот…

– Лиза, дочка, – тихонько урчит муж, – Маме надо больше отдыхать, а ты опять балуешься.

Пытаюсь притвориться спящей, но похоже Мирону это совсем не мешает. Крепкие объятия ослабевают и меня перемещают на спину, задирают ночную рубашку и осторожно раздвигают ноги, придерживая за бедра."

"– Опять воюешь? – притворно строго ворчит Мирон, склоняясь к моему животу, и я, приоткрыв один глаз, наблюдаю уже привычную картину.

Примостив мои раздвинутые ноги себе на бедра, муж нависает надо мной и нежно поглаживает «танцующий» животик.

– Бандитка маленькая, – тихо смеется Мирон, ведя подушечками пальцев вслед за живой волной под моей кожей, а потом, наклонившись, целует это же место со смачным звуком.

– Общаетесь? – улыбнувшись, интересуюсь я, вплетая пальцы в шевелюру мужа.