Мирон улыбнулся, а Ваня, пару раз моргнув, перевел на меня растерянный взгляд, и я лишь осторожно кивнула.

– Папа? – неуверенно спросил сын, нахмурив бровки, и я снова кивнула, прикрыв рот, сложенными лодочкой ладонями.

– Привет? – хрипло поздоровался Мирон, а Ваня присев на кровати, посмотрел на него исподлобья.

– Папа? – повторил свой вопрос уже Мирону, и его губки заметно задрожали.

– Да, – кивнул Мирон, а Ваня задышал чаще.

– Папа-а! – с надрывом закричал сын и, подскочив на кровати, повис у Мирона на шее, заплакав навзрыд и повторяя снова и снова, – Папа… Папочка… Папа-а…

– Тише, тише, сынок, – растерялся Мирон, судорожно сжимая челюсти и безуспешно борясь с собственными эмоциями.

– Папочка-а-а! – голосил сын, комкая в кулачках джемпер Мирона, захлебываясь слезами и тараторя, – Где ты был? Я ждал… Я так ждал… Я деда мороза просил…

– Я торопился к тебе, – срывающимся голосом отозвался Мирон, сжимая и покачивая сына и одновременно поглаживая его по голове, – Я очень спешил, но дед мороз облажался."

"Дальше я просто не выдержала. Выбежав из палаты, прислонилась спиной к стене и, закрыв лицо руками, не сдерживаясь, заплакала.

Спустя пару минут почувствовала, что кто-то обнял меня за плечи, и сильные руки притянули и сжали меня в крепких объятиях. Подняв заплаканное лицо, я увидела хмурящегося папу и, уже не смущаясь, обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Все хорошо дочка, – повторял он, гладя меня по спине и плечам, и увлекая к дивану, – Теперь все хорошо. Все твои мужчины с тобой, и мы больше не дадим тебя в обиду.

Никогда я так не плакала, эмоции меня, как будто выжали и опустошили, но это были очищающие слезы, и в итоге стало настолько легко, что я просто уснула, уткнувшись в плечо отца, пока он, обнимая за плечи, нашептывал мне что-то успокаивающее, рассказывал про будущее и обещал быть рядом.

Потом было тихое перешептывание родных голосов, а потом пришла невесомость и чувство безопасности. Очнулась я на руках Мирона уже в машине, когда хлопнула дверца, выдергивая меня из полузабытья.

Я даже не спрашивала, куда мы едем, просто прижималась к Мирону, уткнувшись носом ему в шею и млея от запаха любимого мужчины, его спокойного дыхания и стука сердца под моей ладонью.

Спустя какое-то время машина остановилась около одного из крупнейших отелей города, и Мирон помог мне выйти и накинуть пуховик, в который я была закутана всю дорогу, как в плед.

Забрав на стойке администратора ключ, мы так же молча доехали на лифте на нужный этаж, и Мирон повел меня по коридору, не выпуская моей руки, как будто боялся, что я опять исчезну.

Открыв мне дверь номера, Мирон зашел следом и щелкнул замком, отгораживая нас от всего мира. Скинул свое пальто и, не включая свет, притянул меня к себе.