По всему кабинету полился журчащий, ритмичный, прерывистый звук, а я ахнула, осознавая, что в кабинете нас трое, а третий – это и есть мой ""авитаминозик"", которого я исправно поддерживала витаминами, даже не осознавая этого.

Анна Владимировна развернула ко мне двусторонний монитор, и я зависла взглядом на черно белом экране, где четко просматривался силуэт малыша, нашего с Мироном малыша.

По щекам покатились слезинки, а я расплылась в улыбке, даже не пытаясь контролировать противоречивые эмоции, которые накрыли меня сплошной жаркой волной.

– Вот, посмотрите, – вполголоса проговорила доктор, перемещая курсор по экрану, – Ручки, ножки, сердечко, все в порядке. По параметрам срок соответствует семи, максимум восьми неделям.

– А кто там? – восторженно прошептала я, улыбаясь и игнорируя текущие по щекам слезы.

– Пока рановато, – усмехнулась женщина, – Месяца через два проверим.

– Неважно кто. Главное, чтобы был здоровым, – раздался вкрадчивый хриплый голос и, оторвавшись от монитора, я утонула в счастливых серых глазах.

– А вы кто? – встрепенулась Анна Владимировна, повернувшись к Мирону.

– А я папа, – улыбаясь, сказал он, не сводя с меня взгляда, а я закусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

– Мирон, – с облегчением всхлипнула я и, улыбнувшись, протянула к нему руку.

– Вы нас не оставите одних? – хрипло попросил Мирон, решительно шагнув к кушетке, – Пожалуйста."

"Анна Владимировна молча сунула мне в руки рулон с бумажными полотенцами, и тихонько вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Мирон сел на кушетку, также молча забрал у меня бумажные полотенца и аккуратно, едва касаясь кожи, стер с моего живота остатки медицинского геля.

Затаила дыхание, наблюдая за его манипуляциями, страшась, и пока не понимая, как он отреагирует на все происходящее. Готов ли к этому, знает ли про Ваню? Но он здесь. Он нашел меня, то есть нас, нас троих!

Судорожно выдохнула, когда он, отложив полотенца, наклонился и медленно провел носом по моему животу, потерся колючей щекой, а потом проложил дорожку нежных поцелуев от пупка и ниже, рассыпая по моей коже толпы мурашек.

Протянула руку и, зарывшись пальцами в его волосах, счастливо зажмурилась. Мирон посмотрел на меня из-под бровей, улыбнулся и снова наклонился к животу.

Мы как будто боялись нарушить момент словами, но я ждала, что он заговорит первым, трусливо боясь на эмоциях ляпнуть что-то невпопад. И он заговорил, но не со мной…

– Привет малыш, я твой папа, – вполголоса зашептал он моему, пока еще плоскому животику, – Как думаешь, наказать мне твою маму, за то, что пыталась сбежать от своей судьбы, или не надо?

– Накажи… – тихо попросила я, ловя его лучащийся восторгом взгляд.