Сейчас Ванька ведет себя борзо, конечно. Он никогда пай-мальчиком не был, гены не те, и Ане пришлось нехило попереживать, когда мы перевели его в другую школу, нормальную, а не районную, с диким процентом плохо говорящих по русски детей.

В этой новой школе пришлось несладко, Ванька — не сахарок ни разу, были сложности с одноклассниками, которые пришлось решать. К тому же, никто не знал, что я — отец Ваньки, хотя фамилию мою он согласился взять. Не сразу, тут тоже повоевали, да…

Усмехаюсь невольно, вспоминая, какие были баталии, когда вообще встал вопрос о смене фамилии. Аня как раз с животом ходила, вся такая шустрая, серьезная. Красивая очень.

И секса хотела постоянно.

А, так как никаких альтернатив, кроме меня, у нее не было тогда и вообще больше никогда не будет, то…

То это было хорошее время."

"И даже фестивали Ваньки с новыми одноклассниками воспринимались как-то благодушно, что ли…

— У меня, вообще-то, занятия, — цедит Ванька раздраженно, — скоро соревнования…

— Здесь на первом отличный спортзал, — отвечаю я спокойно, — с бассейном. Для поддержки формы сойдет.

— А спарринги? — резонно возражает Ванька, — и вообще… Можно подумать, кто-то рискнет в клуб твой сунуться!

— До клуба еще доехать надо, — тихо говорю я, скроля на экране новые данные.

Ничего цепляющего.

Вообще.

И Ар ничего не поймал, а ему можно в этом вопросе доверять. Кому, как не ему?

Но деньги Жеке перечислялись. И информацию о моих связях и передвижениях он куда-то сливал.

Значит, есть что-то, чего мы не видим.

— Па-а-ап…

Папой Ванька стал меня звать примерно через три года после нашего знакомства.

И это как-то так легко произошло, незаметно, что я даже не припомню момент, когда это случилось в первый раз.

Но до сих пор приятно царапает от каждого его “пап”, протянутого ломающимся подростковым баском.

Обдумываю ситуацию.

В конце концов, невозможно тупо залечь на матрасы. У детей есть своя жизнь, у Ани работа, от которой она не откажется без серьезных причин.

То, что сейчас происходит, ей не кажется серьезным.

Очередной приступ моей паранойи, по ее мнению.

Конечно, я могу тупо запретить им покидать дом, и, будь у меня хоть немного данных о сути происходящего, так бы и сделал.

Но проблема в том, что, после случившегося, очень и очень долго может ничего не происходить. Будь я на месте тварей, устроивших все это, то сейчас тупо зашухарился бы и сидел, как мышь под веником. И ждал удобного случая… Для чего?

Откуда ждать удара?

Родные — самая вероятная цель.

Тот, кто это все сделал, знает, что только угроза моим близким может свести меня с нужных рельс, заставить совершать ошибки, делать что-то, не думая о последствиях.

Искушение запрятать Аню с детьми в бункер велико настолько, что едва сдерживаю себя от этого шага.