Допрос окончен? Отдай Аленку, мы поехали.

Ага, черта с два.

Киваю молчаливо ждущему приказа Мише, разворачиваюсь и направляюсь к выходу из детского сада.

Аленка, нисколько не впечатленная сгустившейся атмосферой, продолжает что-то лопотать, пересказывая мне полный событий день в саду.

Впереди топают мои люди, страхуя и снова показывая дорогу, потому что хрен с первого раза отсюда выйдешь.

Позади идет Аня, сверля меня убийственным взглядом. Молчит, слава богу. Копит злость.

А завершает процессию Миша, тяжело, по-слоновьи ступающий по мягкому, прогибающемуся под его тушей линолеуму.

В таком порядке мы проходим мимо по-прежнему тусящих у входа бледных теток из администрации сада и спускаемся со ступеней крыльца, провожаемые их испуганными взглядами.

Загружаемся в машину.

Едем.

Аня, пару минут поизучав меня и Аленку, надежно пристегнутую в детском кресле, отворачивается к окну, видно, посчитав, что со мной вообще нет смысла сейчас разговаривать.

Хорошо, что Аленка компенсирует напряженно звенящее молчание между нами с лихвой. Она болтает, комментируя все, что видит за окном, постоянно переключается на какие-то события в саду, доверительно рассказывает, как ей нравится играть в медсестру и как сильно ей нужна такая куколка.

Я обещаю, что кукла будет, а сам думаю, что моя малышка явно в маму пошла не только внешностью. Будет врачом. На полсекунды представляю ее уже взрослой, красивой, похожей на Аню. В белом халате. И жмурюсь довольно, ловя теплую волну, бьющую по сердцу. Клянусь, ради одного этого ощущения стоило переживать все то, что пережил…

— Почему мы едем не домой? — неожиданно разрушает мой недолгий кайф Аня.

Она поворачивается ко мне, вопросительно хмурится.

Вздыхаю про себя.

Понеслась…

Глава 16"

"— Хазар, странное дело, — Ар, покосившись на экран в очередной раз и поймав мой тяжелый взгляд, вздыхает и демонстративно откладывает телефон в сторону. — Ляля нервничает, — поясняет он.

Никак не комментирую, отворачиваюсь к окну, смотрю на город.

Его Ляле дай волю, она моего друга в деревне на всю жизнь запрет, или, еще круче, к кровати привяжет.

И без того привязала уже.

Рожает и рожает, как кошка.

Вон, третий ожидается.

Я за Ара, конечно, рад, ему, как и большинству, наверно, бывших детдомовцев, очень нужна семья. Большая и счастливая. И дом — крепость и очаг.

Все это ему его ручная рыжая кошка устраивает, тут без базара.

Но проблема в том, что наше прошлое от нас никуда не девается.

И Ар, конечно, может забуриться в деревню и послать ко всем чертям и меня, и наш общий бизнес… Но он так не сделает.

Потому что знает, если достанут меня, то потом, автоматом, и его. И Каза. По всем пройдутся.

Это наша плата за нынешнее положение.

Когда-то давно, еще в детдоме, мы мечтали о том, что будем все решать сами.