Это — самое страшное! Не хочу снова этого испытывать! Не хочу!

Экран телефона загорается ровно в тот момент, когда машина тормозит у входа в детский сад.

— Хазар, нашли! — в голосе Миши столько облегчения и радости, что у меня буквально воздух комом в горле встает. Я что, не дышал все это время?

— Нашли, все норм!

На заднем фоне раздраженные женские голоса, затем счастливый писк Аленки в микрофон:

— Папочка!!!

Ох, еб…

Передо мной открывают дверь, но я не могу сделать ни одного движения. Сижу, тупо глядя перед собой, слушаю щебетание дочери в трубке и машинально потираю область сердца. Эти женщины… Они меня убьют когда-нибудь, клянусь…

— Папочка, — воркует Аленка, приводя меня в чувство постепенно, но очень даже качественно. Нет ничего круче, чем слышать голос твоей дочери, ее нежное ласковое “папочка”. Это словно мягкой замшевой тряпочкой по душе, сразу все неровности выправляет, — папочка… А я хочу такую куколку… Купишь?

— Куплю… — ого, и голос у меня прорезается, уже вполне нормальный, а не тот невменяемый рык, который, похоже, всех моих парней напугал до мокрых штанов. Вон, стоят, боятся шаг лишний сделать. И рожи такие вдумчивые, серьезные, как после хорошего пистона бывают только.

— Ой, спасибо-спасибо, папочка! — пищит Аленка, а в следующее мгновение ее мягонький замшевый голосок в трубке сменяется на жесткий бит от Ани.

— Какого хрена происходит, Тагир? — холодно рычит она, и это еще больше приводит меня в сознание.

Настолько, что ноги начинают слушаться, а башка соображать.

Выпрыгиваю из тачки, зло режу взглядом дернувшихся было мне помочь парней. Охренели совсем, за инвалида меня принимают, что ли? Давно их по рингу не раскатывал, упущение, чтоб его!

— И тебе привет, Аня, — спокойно здороваюсь я с моей женщиной, — вы где?

— А то ты не в курсе! — не хочет принимать мою попытку настроить беседу на спокойный лад она, — твои же крокодилы весь сад перевернули! Неужели не доложились, что у нас тут БДСМ-вечеринка? Прямо в детском саду!

— Аня, ну ты это… Как его… — бормочет на заднем плане Миша, и голос у него обескураженный и расстроенный, — не передергивай, вот!

— Передергиваешь ты! — злобно рявкает на него Аня, — по ночам! И сейчас — тоже! Вваливаться сюда, пугать людей! Вы что о себе вообразили?

— Ань, не надо… — новый голос, уже женский, слышится на заднем фоне."

"— Надо, Алис, — никак не успокаивается моя беда, и я ускоряюсь, практически уже бегом передвигаясь по узким извилистым коридорам детского сада. Передо мной широким шагом топает один из парней Миши, которые встретили меня на главном входе. Топтались там, в компании очень сильно бледных теток пенсионного и предпенсионного возраста. Наверно, администрация сада. И, судя по лицам, напугали их мои парни знатно.