Он сидел за столом, уронив голову на руки. Пальцы крепко цеплялись за пряди черных волос, словно ему казалось - разожми он их и его голова тут же сорвется с плеч.

Заслышав мои шаги, он пробормотал, так и не меняя позы:

- Я снова все просрал.

Я поставила перед ним чашку и от этого характерного стука он, непонимающе хмурясь, поднял голову и удивленно уставился на чай.

- Пей, говорят помогает, - сухо заметила я.

- Почему…

- Пей.

Он пододвинул к себе чашку и, когда сделал первый глоток, я заговорила:

- Я никогда не спрашивала тебя, как ты дошел до такой жизни. Меня это не касалось. Ровно до этого момента, когда твои личные проблемы добавили проблем мне. И теперь это - мое дело. Так что выкладывай, что это такое, черт возьми, было?

Он неверяще  моргнул, потом усмехнулся:

- Неверные мужья делают из жен настоящих тигриц. Восхищен.

Он отвесил мне насмешливый поклон, и тут же поморщился от прострелившей, видимо, голову боли.

- Я очень виноват перед тобой, - вздохнул Леша. - Я… сорвался.

- Что случилось - то уже случилось, - отрезала я. - Но к следующему заседанию ты будешь готов, даже если мне придется следить за тобой день и ночь!

Он приподнял брови:

- Соблазнительная перспектива.

- Итак? - сложила я руки на груди.

Он сделал глоток из чашки, затем кинул взгляд на фикус в углу и произнес:

- Когда-то я тоже был женат. И считал, что счастливо. Ровно до того момента, пока не выяснилось, что несколько лет, с самого ее рождения, воспитывал не своего ребенка.

Я замерла от услышанного. Опустилась в кресло напротив, и негромко спросила:

- Как так вышло?

- Очень просто, - усмехнулся он криво. - Настоящий отец Алины смылся, едва узнав о беременности и оставив мою бывшую жену без средств к существованию, и она не нашла ничего лучше, чем прыгнуть ко мне в постель, а затем… заявить, что этот ребенок - от меня.

Он покачал головой, горько рассмеявшись, и добавил:

- Сапожник без сапог… Годами я помогал обманутым женам судиться с их неверными мужьями, а в итоге сам оказался еще тем оленем!

Его рука пошарила по столу, словно искала там привычный бокал, но нащупала лишь чай. Я жестом заставила его снова пригубить полезный напиток и он послушно сделал глоток. Затем продолжил:

- Я готовился накануне. Изучал дело и вдруг… все это накатило на меня снова. Неотвратимо, удушающе. И я… использовал единственное спасение, которое знал.

Он автоматически помешал в чашке давно растворившийся мед и снова глотнул.

- Знаешь, что самое страшное во всем этом? Не сам факт обмана, не бесконечные суды по разделу имущества… а то, что ребенок, которого любил больше жизни - не мой.

- Ты мог простить… - тихо произнесла я.

- Не мог, - хмыкнул он. - Этот урод снова нарисовался на горизонте и жена не придумала ничего лучше, чем рассказать всем правду.