— Чай, — сказал я, и в этот момент мама вытащила из пакета молотый кофе, который я взял на продажу, уставилась на него изумленно и воскликнула:

— Оно же сумасшедших денег стоит!

— Сколько? — спросил я с набитым ртом.

— На работу приносили по двадцать тысяч!

Захотелось присвистнуть, но с блином во рту это не получилось бы. Я быстренько прожевал, забрал кофе и объяснил:

— Там я взял его за десять, но не нам — на перепродажу. Вот разбогатеем, и себе такой купим. Кстати о птичках. Отгадайте, сколько удалось заработать?

Гадать никто не стал, потому что им тоже было чем поделиться.

— На работе все скинулись мне на лечение, — похвасталась мама. — Получилось восемь тысяч шестьсот пятьдесят!

— А я рыбы продала на пятерку! — Наташка еле дождалась своей очереди говорить. — Ну а ты? На лекарства, вижу, хватило.

Я молча расстегнул кармашек рюкзака, вынул оттуда пачку денег, потом распотрошил бабушкину самосшитую сумку, выложил еще один пресс.

— Чистыми мы заработали шестьдесят тысяч…

— Ох… ренеть! — выдохнула Наташка.

— Что? — Борис так и замер с открытым ртом, я продолжил:

— Здесь около сорока. Плюс двадцать отцовских, и еще десятку он должен. Плюс восемь маминых. Итого почти семьдесят тысяч.

Мама смотрела на деньги и не могла поверить. Сгребла их в кучу, растерянно огляделась, словно в квартире скрывался вор. Еще бы, они тридцать пять штук за полгода накопили, а тут столько же — за пять дней. Я продолжил:

— Так что все будет хорошо, прорвемся! У тебя, ма, как дела?

— Хорошо. Главврач онкодиспансера звонил в Москву, там сказали, что могут меня взять бесплатно! — радостно отчиталась она. — Но нужно ехать туда как можно скорее и ложиться на обследование, чтобы им понять, подхожу или не подхожу.

Я не сдержался, обнял ее.

— Как же это круто! Ты сама туда звонила?

— Потом — да. Сказали, что дистанционно такие вопросы не решаются, надо ехать.

— Поедешь. У нас теперь есть деньги. Пока пройдешь обследование, я еще немного накоплю. Думаю, на аванс главврачу того центра наскребу, если вдруг дадут от ворот поворот. Ну и будем крутиться, как видишь, все достижимо.

Мама закивала. Но главное — на ее щеках появился румянец, а на губах — улыбка.

— Мне там сказали, — успокоила она всех нас, — что рак щитовидки легко лечится. Может, и облучать не будут.

— Ура! — Борис запрыгал по кухне.

Взявшись за руки с Наташкой, они закружились по комнате, а у меня аж сон прошел. Мама потупилась и покаялась:

— Дети, простите, что расклеилась, мне так стыдно. И так… Простите, что вам приходится это пережить. Я постараюсь не унывать. Никогда-никогда. Только сейчас поняла, как же здорово — просто жить!

Борис и Наташка налетели на нее, обняли. Я съел еще блинчик, зевнул.