Наконец объявили меня, и я вошел в кабинку и набрал бабу Валю. Если еще и ее дома не окажется…

Но она почти сразу ответила.

— Здравствуйте. Это Павлик Мартынов. Передайте, пожалуйста, маме, что у нас все хорошо.

В трубке затрещало, и я крикнул:

— Меня слышно? Прием! Земля на связи!

— Павлик? — Прорвался сквозь помехи голос соседки. — Что случилось? Ты где?

— В Москве с бабушкой, — затараторил я, пока связь нормальная. — Сегодня едем назад. Передадите?

— Да, но зачем…

Снова пошли помехи, сквозь которые проскальзывали лишь отдельные слоги, и впечатление было, что на том конце кого-то пожирает очень голодный робот.

Я прервал связь.

Пробежался по продуктовым магазинам, но там было шаром покати, а на колбасу, соленья, хлеб и сизых кур цены отличались незначительно. У кого бы узнать, где здесь оптовые продуктовые склады — они уже должны появиться, но люди еще не поняли, что можно отовариваться там и продавать в розницу вдвое дороже.

Уже собираясь назад, я обнаружил ларек, где, помимо всякой ерунды, продавали чай и, господи, кофе! Неужели?! Молотый, отечественный, в красно-белой упаковке, напоминающей брикет. Не помню эту марку. Наверное, производитель загнулся к концу девяностых.

На упаковку был наклеен написанный от руки ценник: 10900. У меня чуть глаза не выпали. Треть зарплаты! Но у нас и такого нет, запомнил бы, если бы увидел. Вообще нигде нет нормального кофе!

А это предприятие работает, наверное, еще с Союза, и поставляют им зерна из дружественной Африки. Еще и госты те, и не добавляют всякую лабуду.

Но — треть зарплаты! Кто сможет его купить? Рестораны или бары? Рискнуть или ну его?

У меня есть семь тысяч, заработанных на ставриде… В конце концов, за те же деньги кофе аж бегом улетит. Так что возьму одну пачку на пробу.

— Кофе молотый, пожалуйста. — Я протянул деньги в окошко. — Скажите, он нормальный? Мне в подарок.

— Лучше импортного! — уверила продавщица. — Зерна из Африки, помол наш. Не пожалеешь!

Вот разбогатею, и себе такой куплю!

Обойдя все магазины и торговые точки, я вернулся к бабушке, с ней как раз расплачивалась женщина за три абрикоса, заглянул в опустевший ящик из-под черешни. Товара всего ничего осталось. Отсыпал немного черешен Татьяне, собирающейся домой, и спросил:

— Это ваше постоянное место? Выкупленное?

Она кивнула и сразу поняла, к чему я клоню.

— Если еще приедете — милости прошу! Но не с утра, когда весь прилавок заставлен цветами.

— В то же время, что и сегодня — нормально? — поинтересовался я.

— Да! Удачно добраться!

Я проводил взглядом ее удаляющуюся спину, определил на прилавок ящик с черешней.

— Пять минут шестого, — сказала бабушка и добавила шепотом: — Товара осталось тысяч на пятнадцать.