— Ща я тебе погадаю, — прошипела она, схватила оторопевшую цыганку за руку, вперилась в ладонь. — Тут написано, что, если сегодня будешь липнуть к людям, упадешь под поезд. Поняла?

Цыганка попятилась, нырнула в толпу.

— Стервятники. — Бабушка закурила.

Электричка уехала, на третий путь прибыл поезд тети Тани. Еще немного, и нашего дождемся. Пока он пришел, мы выпили бутылку воды, и я успел сгонять еще за двумя в ларек.

И вот, наконец, вдалеке показалась морда поезда. Ну или задница, если нумерация с головы. Но как мы ей были рады! Как родной! Народ на перроне возбудился, забегал туда-сюда. Толик не обманул: седьмой вагон остановился ровно напротив нас. Проводница впустила легальных пассажиров, и началось самое веселое — погрузка. Я залез на лестницу и тянул тачку на себя, а бабушка подталкивала снизу. Рывок — на одну ступеньку поставить, еще рывок — на вторую. Еще две. Есть! Теперь вторая кравчучка, которая полегче. А что будет в метро, страшно представить!

Вероника нам помогать и не думала, да и толку от хрупкой женщины? Из вагона вышла вторая проводница, полная противоположность Вероники: полная, круглолицая и улыбчивая — помогла перетащить тележки из тамбура в вагон, Вероника открыла подсобное помещение, где хранилось белье.

— Придется разобрать тележки, — командным тоном сказала она. — Тут белье и товар, к нему не подобраться. Коробки — вот сюда, к окну. Тележки и рюкзаки потом положите на полку, как белье продам. Идемте поселю вас и пойду к людям.

Она распахнула купе проводника, где на столике стояла початая бутылка коньяка.

— Одна полка ваша, на второй спит моя напарница Валентина. Располагайтесь.

Бабушка покосилась на коньяк, сразу же уселась на полку и проговорила обреченно:

— Две ночи! — плеснула себе еще самогонки в стакан, что достала из сумки, замахнула и обратилась ко мне: — Спать будем валетом?

— На третью полку полезу, — сказал я. — Не переживай, я ж, как таракан, ко всему приспособлюсь, везде выживу. Ты отдыхай, пойду разберу тележки.

Бабушка поднялась.

— Справишься?

— Отдыхай, — с нажимом проговорил я, чувствуя вину перед ней.

В вагоне воняло ржавчиной, копченой колбасой, потом. Наверное, тут и клопов можно подцепить. Зачесалась голова. Мимо протолкнулся парень-коробейник с коробкой, сел в ближайшее купе.

— Покупаем в дорогу газеты, журналы, ручки, карандаши.

— Водичка, пирожки! — Мимо прогрохотала продавщица с тележкой. — Пирожки, водичка.

Шалман, блин! Пищевые цепочки! Отвык я от такого. В наше время кто попало на вокзал не попадет, не то что в вагон, а сейчас поезд напоминал бурлящий котел. Адский котел, где варились грешники.