Неожиданно лампочка под потолком фыркнула, задымилась, погасла.

— Черт, пробки вылетели! — выругался Макс. — В комнату иди, сядь на кровать и не вздумай чего утворить, убью!

В кромешной тьме, шаря руками по стенам, Алена дошла до кровати в ромашках, присела на край и обхватила голову руками. Глаза стали привыкать, проступили контуры знакомой мебели, окон, занавесок. Где-то на улице мигали фарами автомобили, лили неяркий свет далекие многоэтажки. А она, взрослая, умная, сидела в неизвестной комнате, в незнакомой квартире, под присмотром крепкого идиота и не могла ничего изменить. Спрашивается — почему? Боялась, что, если ее убьют или ранят, Петька попадет в лапы приемного отца и будет перешит-перекроен. Может ли понять этот крепколобый тип, спрятавший лицо под растянутым трикотажем, какая опасность угрожает ее сыночку? Или он сам — эта опасность? Что он прячет под вязаной шапочкой? Даже мельком Алена не видела лица Макса, только яркий, правильно очерченный рот, глотающий овсянку. Ожидание становилось невыносимым. Хоть бы в туалет он захотел, она бы заперла его там и побежала! Но охранник не терял ее из виду и в темноте — застыл в кресле напротив и отвратительно хрустел костяшками пальцев. Казалось, сидит безголовое чудовище, покрытое пятнами камуфляжа, как дырами, — живой кусок сыра, погрызенного мышами. Ассоциацию с сыром усиливал специфический запах пота, которым разило от Макса.

Пленница встала, поднялся часовой, толкнул ее в плечо. Алена покачнулась, но устояла. Заговорила спокойно, полушепотом, боясь сорваться и нагрубить.

— Мне снова в туалет! Вышел бы в подъезд, посмотрел распределительный щит; может, там клавишу нажать всего-то… И будет свет…

— Я зажигалкой посвечу, справишься! — отпирать дверь и выходить наружу он не собирался."

"Алене стало страшно и в то же время безразлично, что о ней подумает этот мальчишка. Пусть светит зажигалкой или костер в тазике разводит. Она процокала шпильками в сторону прихожей и, не следя, отвернулся парень или нет, воспользовалась туалетом по назначению. Сполоснула руки, нащупала горячую трубу, полотенце на ней. Если снять и накинуть типу на шею? Хватит ли сил задушить? Придушить? После нескольких безнадежных часов в пустой квартире она была готова бежать без денег, документов, теплой одежды. Иллюзия недоразумения, которое вот-вот разрешится, покинула ее. Мешающий выбраться человек перестал казаться человеком — только препятствием.

Макс почувствовал или угадал накатывающую на женщину ярость и первым сорвал злосчастное полотенце с трубы. На кровать она вернулась со связанными руками. Длинный кусок махровой ткани крепко перехватил кисти за спиной, в которую предварительно уперлось железное колено.