Ей было лень мечтать, скучно придумывать… Незатейливая концепция — есть, чтобы жить, и жить, чтобы есть, точно подходила ее вялому, малоразвитому сознанию. Увлечение учительницей не могло не повлечь увлечения предметом, но и здесь прорыва не произошло — унылые тройки сменились крепкими четверками и редкими отличными отметками. Но, как любят выражаться светила педагогики, огранка не превратила булыжник в бриллиант. И золотая оправа из дорогой одежки и настоящих драгоценностей не сделала девочку интересней. Несколько юных аферистов попытались испробовать на богатой наследнице свои мужские чары, но, к их огромному удивлению, безрезультатно. По наследству, от мамы и бабушки, Ирочке Волошко досталось генетически обусловленное и семейным укладом равнодушие к мужчинам. Во многом из-за него она и не гонялась за нарядами, духами, парикмахерами. Если бы родителей интересовало хоть что-то в жизни дочери, кроме заботы о ее еде и одежде, они бы давно проконсультировались у эндокринолога. К сожалению, маме-одиночке и папе-бизнесмену уныло-уравновешенное отношение к жизни пятнадцатилетнего подростка казалось нормой.

Ежемесячное «пособие», оседающее на ее кредитке, спустя год могло вызвать зависть у предпринимателя средней руки. Виктор считал своим долгом пополнять Иринин счет независимо от количества потраченного. Мама, к его великому удивлению, на дочкины деньги не зарилась. На долю в отношении себя вообще не претендовала.

Даже Лиза, вторая жена, поначалу испугавшаяся найденного в семейном шкафу скелета, смягчилась и стала великодушничать. Она сама посоветовала мужу отправлять цветы обеим и ко дням рождения, и ко дню Восьмого марта. Именно по Лизиному совету Ирине досталась дорогая шубка на шестнадцатилетие, ее маме к той же дате — кольцо с рубином. Шубку Волошко-младшая носила в школу; удивленная родительница отложила драгоценность в дальний сундучок — на работе оно мешало, надевать кольцо в магазин или поликлинику она забывала. А больше никуда не ходила — не видела смысла.

Казалось, ничто не может раскачать этот сонный жизненный уклад, изменившийся лишь количеством и качеством еды и одежды. Незнакомые с потрясениями и острыми чувствами, девочка и женщина существовали в окружающем мире. Обе располнели, и обеих это не беспокоило. Ира и не заметила бы лишних килограммов на боках, если бы не любимая учительница. Однажды она предложила ей остаться после факультатива, на который десятиклассница Волошко ходила скорее по привычке, не пытаясь вникать в тонкости школьной информатики. Она садилась к компьютеру, одному из нескольких, купленных ее папой для старшеклассников, и, склонив голову, слушала. Изредка пробовала решать, иногда кто-нибудь подсаживался к ней и объяснял.