— Каждый пускай прикинет свою версию, а потом обсудим и объединим. По-научному это брейн-ринг называется, когда с разных сторон к одной проблеме подкатываются.

— Да знаю я, — невесело улыбнулся Рублев, расправляя белый листок прямо на колене, — грамотный, и телевизор иногда включаю.

Несколько минут оба сосредоточенно складывали, вычитали, прилаживали друг к другу детали странной истории. Первым заговорил Комбат:

— Если предположить, что она говорила правду, то получается, что ее мальчик — завершающий этап эксперимента. Та несчастная собачка — далеко не единственный «тренировочный полигон», а ребенок с хорошими пластическими данными — не первая проба. Петя, как это называется… — Рублев сморщился, пытаясь вспомнить «выскочившее» за пределы памяти выражение.

— Выставочный экземпляр, — подсказал Андрюха.

— Вот-вот, только я хотел сказать «экспонат».

— Значит, надо узнать не только место работы Кирилла Зернова, но и следы других подопытных. Находил ли кто резаных собак и кошек, видел ли изуродованных деток. Людей он дома точно не оперировал, но и в подвале долгостроя такого не сделаешь. Пациенту, между прочим, анестезиолог нужен. Он обычно в паре с хирургом работает. Аппаратура должна быть специальная и для контроля состояния, и на случай реанимации.

— С медсестрами, парень, тебе точно фартило, не соврал, — пошутил Комбат, намекая на рассуждения Подберезского о стратегических и тактических деталях медицинского преступления.

В это время послышался звук поворачивающегося в замке ключа, вслед за ним голоса Сережи и Тани.

— Рановато, вы, ребятки, — строго заметил папаша. Прогуляли или «записки от родителей» друг для дружки написали?

— Зря вы, дядя Боря, — вступилась за обоих Танечка, — у нас информатику отменили — Аленка заболела неожиданно, замену найти не успели. А у Сережи спецподготовка, так ему уйти разрешили, потому что он лучше всех стреляет и все нормативы давно сдал.

— Я же тебе говорил, отец, вспоминай… — сын оправдывался спокойно, не пряча глаз.

— Ладно, молодежь, для вас дело есть неотложное, выручайте. Вот ключ, надо забрать в камере хранения одну сладкую коробочку. Я ее там забыл часа полтора назад.

— Случилось что-то, папа? — лицо Сергея из добродушного стало озабоченным. Он слишком хорошо знал своего родителя, чтобы допустить, что тот забыл одну покупку, отвлекшись на другую.

— Ничего особенного, — твердо заявил Рублев. Такой тон, Сережа это точно знал, означает, что комментариев пока не предвидится.

Танюша аккуратно разместила на тумбочке пакет со знакомым Комбату зайцем, бережно вынула из него маленький букет бледно-фиолетовых цикламенов."

"— Вы мои цветы в водичку пока поставьте, низкая вазочка найдется? Если нет — обычный стаканчик подойдет.