И еще — в этом доктор уже не раз признавался самому себе — ему нравилось экспериментировать на живых существах, не согласовывая своих действий ни с кем. Нравились уроды: они появлялись из-под его скальпеля и могли оставаться дееспособными годами благодаря умелому уходу и правильному выхаживанию. Нравилось работать с Мариной Левко, которая набиралась опыта и ассистировала за операционным столом, словно его вторая пара рук. Важным было и то, что не существовало этических норм, материальных проблем, ненавистных руководителей и бездарных подчиненных. Зато имелась отличная аппаратура и эксклюзивные медикаменты."

"Нет, он, Кирилл Николаевич Зернов, не был Франкенштейном-фанатиком или халтурщиком, стремящимся «накосить» зеленых. Он был гениальным хирургом, доктором Пигмалионом, создающим наравне с природой собственных Галатей.

Бледный, исхудавший Петька по-прежнему молчал. Тетя Марина, приносящая ему еду, всякий раз пробовала шутить, щекотать, что-то рассказывать. Он слушал и не слышал ее. Все казалось ему каким-то ненастоящим: собаки, весело окружающие тетю Марину, бросающую им мясо и льющую воду в миски; папа, иногда садящийся на корточки рядом с креслом-качалкой и ставящий, совсем как дома, точки и палочки на его лице темным фломастером; мама с такими пустыми глазами, запомнившаяся под мерзкой волосатой спиной дяди Вани…

Когда ненастоящие люди одолевали своим навязчивым мельканием перед глазами, Петя жмурился и пытался обратиться к тем, вспоминать кого было не страшно и не больно. На секунду ему удавалось вызвать образы доброй тети Гали и ее веселой дочки, больших военных дяденек Бориса и Андрея, дедушки Юры, обучающего стрельбе. Но эти защитники, как их мысленно называл Петя, появлялись вдалеке, мелькали и исчезали, так и не начав отодвигать равнодушную маму и очень настоящего, разговаривающего папу. Видения напоминали мультфильмы. Петька по ним очень соскучился. Только в мультиках можно было самому включить, выключить, перемотать назад или вперед, если что-то не нравилось. С «гостями из видений» так не получалось. Приходилось сосредоточенно ждать, пока люди-призраки появятся или уйдут с мысленного экрана. И он ждал, глядя прямо перед собой или закрыв глаза, послушно открывая рот, если тетя Марина протягивала ложку с кашей. Иногда кивал ей, улыбался подбегающему Еноту, лохматому и торопливому. Даже гладил его, легко прикасаясь к растрепанной шерсти, полной колючек и другого мусора. Сегодня Енот не пришел, хотя его неуверенное потявкивание с утра слышалось во дворе. Тетя Марина наливала воду в собачью миску, бросала псу комочки каши, зачем-то надела на него поясок от халата и увела в дом. Потом Петя дремал и ждал, когда мокрый нос ткнется ему в ладошку, шершавый язык лизнет пальцы.