Его второй день в доме нет…

— Как нет? Бассейн проверяли? Какой пансионат? Кто-то приходил, забирал? Почему меня не известили?!

Лицо Ивана покраснело, интонация из дружеской, почти панибратской стала зловеще-угрожающей.

— Всю прислугу сюда, немедленно! И тех, кто работал вчера, — тоже, если есть посменные!"

"Управляющий, белее мела, стал обзванивать людей. Хозяин нетерпеливо выхаживал по террасе, проигрывая в уме возможные варианты развития событий.

Через полчаса стало ясно, что ребенка никто не видел со дня приезда Ивана, вернее — с позднего вечера, которым тот день завершился. Горничная, убирающая комнаты, утверждала, что пришла вчера в восемь утра. Старшие, она кивнула в сторону хозяина, еще отдыхали, а в Петиной комнате уже было пусто.

— У него на стуле всегда рюкзак висел, и куртка валялась рядом. В этот раз — ни того, ни другого. Я думаю — неужели сам в шкаф убрал? Заглянула внутрь, проверила — нет. Ни рюкзака, ни куртки.

— В саду я кубиков несколько нашел, ей отдал, — добавил садовник, указав на горничную. — Так она у меня про куртку с рюкзаком спросила — не забыл ли малый где-нибудь под кустом? Днем, если бегать, может и припечь. Так вот — не находил я таких вещей. Мяч находил, кепку, солдатика — все вернул. А куртки и рюкзака не было, клянусь. Вы меня знаете — не взял бы, у моих внуков этого хватает.

Охранник на пропускном пункте тоже отнекивался — камера видеонаблюдения на въезде никого не зафиксировала, а внутри дома и сада слежка была отключена по приказу самого хозяина.

— Мистика, — тер лоб господин Волошко. — Не с вертолета же его украли.

Он понимал, что необходимо сказать Алене об исчезновении малыша, но боялся бурной реакции. Несколько недель назад он лично помог ей вырваться из плена влюбленной ученицы — его племянницы, отыскал Петю, которого сберегли хорошие люди. И снова удар — воссоединенные мама и сын во второй раз потеряли друг друга.

— Аленка, ты только не паникуй, — Иван сам очень волновался и искренне переживал о случившемся. — Ты с Петей давно общалась? Не знаешь, где он? Слуги говорят — не попадался им на глаза.

Женщина равнодушно подняла глаза от бокала мартини со льдом и внятно произнесла:

— Он нас видел. Меня под тобой. Убежал куда-то от позора.

— Подожди, Алена, — как «убежал»? Куда? Ему семи нет! А документы, деньги? Почему ты молчала до сих пор?

— Мне безразлично. Все равно нельзя так жить, Вано. Не хочу я, устала. Незачем. Деньги Петя из твоего кошелька вынул, наличные, карточек не брал.

Иван слушал и не верил — час назад он имел эту женщину, ласкал ее грудь, целовал колени. Он вожделел ее с той минуты, как увидел, перевязанную полотенцами, покрытую синяками. Она была настоящей, трепетной, неравнодушной.