Он, ни слова ни говоря, протянул им ключи, карту города и окрестностей, ксерокопию квитанции, заполненной рукой Дударенко Виктории Альбертовны. Откуда-то из-под ног ловко извлек пакет с едой — по запаху угадывались жареная курица и пряности, по форме — хлеб, яблоки и бутылка вина.

— Спасибо за заботу, тронуты, — Подберезский расположил пакет на коленях.

Борис Иванович негромко поддакнул, он не выпускал из рук телефонный аппарат и вспоминал Танюшку. Она бы непременно посоветовала попросить помощи у Всевышнего. Он не умел, а девчонка смогла бы, и ей бы Господь не отказал. Комбат решил, что, если до утра эсэмэски не будет, он позвонит Тане. Поинтересуется, как они с Сергеем справляются, и между делом грустно пошутит о неудачах. Танечка — тонкая натура, ей специально растолковывать не придется, сама догадается и предложит. Отказываться он не станет.

Автомобиль притормозил во дворе, похожем на московский, только чуть меньше и гораздо зеленей. Было уже за полночь, но откуда-то слышались звуки гитары, хрипловатый подростковый тенорок. Пахло особенно, южно — цветами и морем.

— Мы у подъезда. Счастливо. Звоните, — шофер прощался без нотки теплоты, будто робот, запрограммированный сказать несколько дежурных слов. Могучие пассажиры, собственно, не ждали от него объятий и каламбуров, но даже их покоробило столь откровенное безразличие.

В квартире, где бахрушинские коллеги разместили «протеже» московского полковника, были две похожие комнатки с раскладными диванами, тумбочками при них и настенными зеркалами. Напротив диванов располагались остальные «комплектующие» стандартных мягких уголков — по журнальному столику и по паре кресел. На столиках, совсем как в ведомственных гостиницах, стояли кувшины с водой, разномастные стаканы и одинаковые пепельницы.

— По крайней мере, не двуспальный полигон, — пошутил Андрей, сразу вынув из диванного поддона свежее постельное белье. — Смотри, Боря, у меня в незабудки. А у тебя?

— У меня в маки будет, в красные! — отшутился Рублев. Он все еще надеялся, что получит сообщение с координатами ячейки камеры хранения.

Пока Андрей заправлял свою постель, Борис Иванович осмотрел остальные помещения — совмещенный санузел, кухню, кладовку. Не нашел ни «жучков», ни камер слежения. Не поверил, решил, что попросит Андрея осмотреться повторно, проткнуть черенками вилок землю в цветочных горшках, изучить днища кресел и диванов."

"Его белье действительно отличалось расцветкой — там были не маки, а кленовые листья, осенние, желто-коричневые. Товарищи поставили на попа увесистые кресла, сняли со стен и снова водрузили на место зеркала и картины, приподняли диваны. Нашли в каждой комнате по паре подслушивающих устройств, но не обиделись — квартирка-то служебная.