Я ведь не дома — не смею распоряжаться. Пожалуйста, объясните, в каком качестве мы с Петей тут находимся?

— Глупо спрашивать, Алена Игоревна. Неужели прислуга не справилась и вы почувствовали какие-то неудобства? Вам чего-то не предоставили? Не учли какой-то прихоти? Говорите — виновные будут наказаны…

— Не ломайте комедию, Ваня. Мы не из прихотливых. Я искренне благодарна, что помогли нам с Петей спрятаться. Это великодушно, благородно. И, судя по обстановке, очень дорого… Я действительно не знала, куда бежать и где скрываться.

— Так в чем же дело, милая? — интонация была вкрадчивой и угрожающей одновременно.

 — Чего вам не хватает?

Хотелось решительно выкрикнуть — свободы! Но сразу подумалось: допустим, он согласится… Дескать — пожалуйста! Хлебайте полной ложкой! Только на своей территории! Куда тогда идти? За какие деньги ехать? У кого просить очередной помощи?

— Ясности, — сухо произнесла она. — Я понимаю, что по факту являюсь приживалкой. Гостить так роскошно не умею, да и отблагодарить не смогу — разве что в московскую хрущевку на чай позову… Так что назовите условия нашего пребывания здесь: обязанности, сроки, возможности.

Объясните правила игры!

Последние слова прозвучали отчаянно, Алена не выдержала и разревелась, как ребенок…

Петька, искренне обрадовавшийся приезду нового человека и красивому, занимательному подарку, растерялся. Оказывается, не все так радужно. Мама не смеется, а плачет. Дядя Вано хмурится. О нем позабыли…

Глава 17

Обрывки воспоминаний, неосознанных, иногда беззвучных, иногда шумных, изредка вспыхивали в Надином мозгу. Бабушка, теплая ванна, пушистое полотенце, вкусные блинчики. Бабушка, лестница, дверь, снег, санки.

Бабушка, платьице, костюмчик, туфельки, балкон. Бабушка, троллейбус, парикмахерская, поликлиника. Бабушка, ночь, посиневшие губы, холодные руки, много мух. Дверь, лестница, троллейбус. Дядя, красивый, тетя, хорошая. Больно. Дядя, больно. Тетя, больно. Страшно, душно, больно, больно, больно, больно…

Все говорят, что нельзя привыкнуть к боли. Это о ком? О людях? О животных? Как живут звери с переломанными ногами, застрявшими пулями, выбитыми глазами и зубами? Терпят или привыкают? Можно ли смириться, научиться не замечать? Человек начинает сходить с ума или «живет на лекарствах».

При условии, что знает, где и какие из них можно раздобыть. Надюша ничего не знала об анальгетиках. Она вообще мало о чем знала, но многое умела — ходить, бегать, пользоваться туалетом, соглашаться и возражать, развязывать — завязывать, застегивать — расстегивать, отпирать — запирать. Когда применять эти навыки, она, конечно, не понимала. Однако, если что-то, происходящее с ней становилось невыносимым, поступки случались сами собой, без побуждения со стороны.