— Перси, ты не мог бы на минутку сходить к мальчикам?

Он что-то недовольно пробурчал, но тем не менее пошел назад в коридор. Миссис Хейвуд со страхом смотрела на Франческу.

— Так вы ее действительно оставите здесь? Со мной?

— Она хочет остаться, — ответила Франческа. Взгляд у нее был ясным и голос ровным. Только Эдвард чувствовал, что она дрожит всем телом. — Я никогда бы не подумала забирать ее оттуда, где она счастлива.

— Спасибо, леди Гордон! — Глаза миссис Хейвуд вновь наполнились слезами. — Я… Я ее люблю. Она не моя дочь, но я… Спасибо вам. Отныне и впредь все между нами будет по-другому.

— Я очень на это надеюсь, — кивнув, сказала Франческа.

Она вышла из комнаты как раз в тот момент, когда вернулась Джорджиана с извивающимся псом на руках. Франческа улыбнулась и позволила собачонке облизать ей руку. Племянница ее восторженно захлопала в ладоши, пообещав, что, когда Франческа приедет в гости в следующий раз, она научит Роттера всяким фокусам.

— Я уверена, что у него великолепно получится. — Франческа улыбалась все натужнее. — Но нам пора уезжать, да, Эдвард?

— Конечно. — Эдвард дал знак кучеру.

Лакеи уже заняли свои места на запятках, и один из них открыл дверцу кареты, придерживая ее для Эдварда и Франчески.

— До свидания! Я очень буду ждать тебя! — Девочка еще раз порывисто обняла Франческу. — До свидания, сэр, — немного робея, сказала она Эдварду.

— До свидания, мисс Хейвуд. Приятно было с вами познакомится, — сказал он и церемонно откланялся. Джорджиана широко и удивленно улыбнулась ему, и он ей подмигнул, прежде чем обернулся к Франческе. — Ты в порядке, милая? — тихо спросил он ее.

Она кивнула.

— До встречи, — сказала она Джорджиане, вымучив улыбку, и продолжала улыбаться, пока они садились в карету.

Выглянув из окна, она махала на прощание своей племяннице до тех пор, пока карета не свернула за угол и маленький коттедж не пропал из виду. И лишь тогда улыбка медленно сползла с ее губ, и Франческа закрыла лицо руками. Эдвард обнял ее, и слезы полились рекой.

Глава 24

Эдвард отвез ее к себе домой. Франческа не проронила ни слова всю обратную дорогу. Горе подкосило ее, лишило сил. Она упала духом. Всю дорогу он обнимал ее, старался поддержать, как мог, не произнося ненужных слов.

Не было таких слов, которые могли бы унять боль от того, что сказала ей Джорджиана. Не в его силах подсластить горечь ее поражения. И потому он просто держал Франческу в объятиях, пока та беззвучно проливала слезы. И он чувствовал ее боль как свою. Он знал по себе, что чувствуешь, когда теряешь все, что составляло смысл твоей жизни.

На Беркли-сквер Эдвард помог ей выйти из экипажа и повел к себе. Он сделал вид, что не заметил потрясенного взгляда дворецкого, и повел Франческу наверх, в свои личные апартаменты.