Он провел ладонью по ее плечу и вниз, по груди в вырез декольте, нащупал маленькую пуговицу сбоку, расстегнул ее. Она посмотрела на него с вызовом и отклонилась назад.

Наклонив голову, он изучал обнаженную часть ее груди над корсажем. Точным и быстрым движением он расстегнул вторую пуговицу, затем накрыл ладонями ее груди. Франческа резко втянула воздух и прижалась спиной к Эдварду. Она чувствовала его эрекцию, вдавившуюся между ее лопатками. Он растопырил пальцы, надавливая на ее грудь, совершая ритмичные толчки бедрами.

— С тобой я напрочь забываю о приличиях, — сказал он с хрипотцой.

— Мне сейчас нет дела до приличий. — Она приподняла бровь, глядя на него в зеркало. — Приличия сильно замедляют процесс.

— Хорошо, — простонал он.

Через несколько секунд он целиком справился с застежкой и спустил платье с ее плеч. Франческа поднялась на ноги, собираясь отойти от туалетного столика, но Эдвард ее остановил. Он ногой оттолкнул разделявший их стул и подошел к ней вплотную, прижав ее к столу. Он позволил ей спустить платье с бедер, но к тому времени, как оно упало на пол, он уже намотал на руку подол ее сорочки, задрав ее до талии.

Он держал ее, словно корабль на якоре, притянув за сорочку к себе, обхватив другой рукой поперек талии. Потом он провел свободной рукой по животу вниз.

— Слишком медленно, говоришь? — Он тихо засмеялся, когда она открыла рот, чтобы что-то сказать ему в ответ, но не смогла и лишь простонала, когда пальцы его скользнули между ее бедрами. — Мне придется еще потрудиться, чтобы угодить тебе, как я вижу…

Франческа не могла говорить. Она не могла отвести глаз от зеркала, в котором отражалось каждое его движение.

Свет лампы падал на его золотое кольцо, тускло отсвечивая, притягивая взгляд к его пальцам — к его длинным и сильным пальцам, которые поглаживали мягкие завитки у нее между ног, а затем проникли вглубь, касаясь ее так деликатно, так мучительно-сладостно, что она превратилась в натянутую скрипичную струну, послушную каждому движению его умелых пальцев. Но он знал ее тело еще лучше, чем она могла бы думать. Его ласки стали нежнее, тоньше. Он ласкал ее до тех пор, пока она не растаяла. Он играл с ней, пока она не начала задыхаться, толкая бедра навстречу каждому его прикосновению.

— Ты чувствуешь, что со мной делаешь? — шептал он, вжимаясь в нее так, что она ощущала каждый дюйм его твердой как камень плоти. — Ты сводишь меня с ума, Франческа…

Она дерзко ему улыбнулась, при том, что едва ли не растекалась у него по груди, удерживаемая лишь его рукой, обвивавшей ее талию. Она поднялась на цыпочки, прогнув спину.

— Не могу поверить… Ты все еще одет…

Он криво ухмыльнулся в ответ и, отпустив подол ее сорочки, дал ей возможность прочно встать на ноги.