Луиза, сама о том не подозревая, оказала ему неоценимую услугу, порвав с ним до того, как ему пришлось бы на собственном опыте убедиться, как мало радости приносит человеку заурядное довольство жизнью.

— Вы так думаете? Возможно. Но мы оба разумные люди, как вы заметили. Сейчас мы должны искать счастья где-нибудь в другом месте.

Она кивнула, несмотря на трагическое выражение лица. Эдвард почувствовал к ней жалость, отдавая себе отчет в том, что у нее было куда меньше возможностей искать и найти свое счастье, чем у него. Он был волен вернуться к Франческе, тогда как отец Луизы, вне сомнения, заставит ее выйти за Колвертона или за другого пэра со средствами — чтобы вызволить Холстонов из финансовой кабалы.

Впрочем, с этим Эдвард уже ни чего не мог поделать. Если кто и мог ей помочь, то лишь она сама, а она, скорее всего уже сделала свой выбор. Долг и обязательства. Он еще раз пожал ее руку.

— До свидания, моя дорогая.

— До свидания, — прошептала она. — Спасибо за понимание.

Эдвард поклонился, и она ушла, проскользнув мимо него, поспешив назад, к родственникам. Эдвард смотрел ей вслед, наблюдая за тем, как она скрылась за углом, про себя желая ей счастья.

Возможно, столько же счастья, сколько он открывал для себя. Эдвард повернул назад, к ложе под номером двадцать шесть, и сердце его радостно забилось в предвкушении."

"Эдварда не было так долго, что Франческа начала беспокоиться. Возможно, поведение Олконбери так его возмутило, что он решил больше не возвращаться. Возможно, в фойе он встретил кого-нибудь из своих знакомых, кто заставил его пересмотреть его отношение к ней. Быть может, он счел непристойным демонстрировать их отношения на публике.

Франческа понимала, что в ее положении надо вести себя скромно и терпеливо, но она не могла справиться с эмоциями. Первые две сцены она видела словно сквозь туман и не слышала ни одного слова из тех, что говорили актеры. Она уже решила послать к черту все приличия и отправиться на поиски Эдварда, когда дверь в ложу отворилась. Он тихонько проскользнул внутрь и занял кресло рядом с ней, и тогда Франческа с облегчением выдохнула.

До конца акта они оба не проронили ни слова. Когда раздались аплодисменты, Эдвард наклонился к ней.

— Франческа, — сказал он едва слышным шепотом, согревая дыханием ее щеку, — я хочу тебя.

Сердце ее подпрыгнуло. Она повернула голову, продолжая при этом смотреть на сцену.

— Сейчас? — пробормотала она улыбаясь.

— Да.

О Боже. Сердце ее билось, словно птица в клетке, она едва могла дышать.

— Здесь?

Зрители, сидящие перед ними, недовольно заерзали. Она взмолилась о том, чтобы никто из них не обернулся и не заметил ее румянца и блестящих глаз.

Она чувствовала, что Эдварда забавляет ее состояние.

— Пойдем.