Это могло подкосить его и довольно сильно. Хотя отец все же довольно силен и не показывает своих переживаний, я-то знал насколько это могло ударить по нему.

Но вместе с тем я был уверен — была бы такая ситуация с Машей, и он бы не раздумывая сделал бы все, что нужно, чтобы обезопасить ее. Бросил бы все, что было за плечами. Всех и вся.

Когда-нибудь, когда я найду способ с ним поговорить открыто, я расскажу ему правду и уверен — он поймет меня. Сейчас же оставалось надеяться, что Маша и мелкие не дадут ему опустить руки и расклеиться достаточно сильно, чтобы пропустить удар. Да и Арес наверняка будет рядом.

Когда нас с Алисой развели в разные стороны, я кожей ощутил ее растерянность и страх. И так и было — стоило мне оглянуться, как убедился в этом.

Какая-то чертовщина, не иначе! Ведь как можно было объяснить то, что происходило между нами? Мистика какая-то, но я будто чувствовал ее даже на расстоянии.

Ее признание обезоружило меня вчера. Я подозревал о том, насколько сильны ее чувства, но не был готов услышать об этом. Как не готов был облечь в слова то, что происходило со мной. Романтик из меня был так себе, но я искренне надеялся, что смог донести до нее насколько важна она была для меня. Смог дать понять, что банальные три слова попросту не вместят в себя все, что я испытывал к ней.

Новое лицо не вызвало никаких эмоций. Совершенно. Доктор продолжал рассказывать что-то о том, как будет происходить операция, а я думал, как скоро увижу Алису."

"Операция прошла штатно. У меня. Пришел в себя довольно быстро и относительно легко перенес последствия. Чего нельзя было сказать про Алису… Оказалось, что у нее возникли небольшие осложнения. Как меня заверили, ничего страшного, но небольшой воспалительный процесс, из-за которого ее восстановление шло немного дольше и более тяжело.

Когда только узнал об этом, потребовал отвести меня к ней. Все врачи в один голос отговаривали меня, но я настоял — едва не выломала дверь, и после этого заявился главврач и все же позволил мне навести свою женщину.

Меня мало что могло тронуть в этой жизни, но, увидев Алису там, в палате, я едва сдержался, чтобы не потребовать виновного этого. И это я еще не видел ее лица из-за бинтов. Она почти постоянно спала. Главврач заверил, что все будет хорошо и что состояние ее стабильно. Но разве могли меня успокоить просто чьи-то слова?

Ситуацию спас Герман — позвонил и довольно сдержанно объяснил кто занимается в данный момент девушкой, что за врач и какого уровня. Я смутно помнил тот день — настолько переживал за нее, что, возможно, нахамил Герману.

Зато точно помнил, как в конце тот вдруг как-то ехидно поинтересовался статусом моей женщины.

— В каком смысле? — напрягся я тут же.

— Ваши документы скоро будут готовы.