— Кажется, Мирон упоминал его.

— Не удивлюсь. Мразь редкостная, — даже по голосу я понял, что отец скривился. — У них с Владленом был когда-то бизнес, еще давно. Не поделили, как ты понимаешь. История темная…

— А сам Мансуров, конечно же, не захочет пролить на нее свет?

— Скажем так — он в этом не заинтересован. Возможно, между ними было и еще что-то. Утверждать не берусь. Но есть и третий участник этой богадельни. Лужинский.

— Блять! Серьезно? Он тоже с ними?

— Я пока не уверен — информация непроверенная. Но есть вероятность, что эти трое знакомы давно.

Достаточно давно, чтобы спеться до того, как Алиса выросла.

— Думаешь, ее мать — их рук дело?

— Сложно сказать, — вздохнул отец. — Уверен, Герман узнал больше. Но пока у него нет выгоды рассказывать, обращаться к нему бесполезно.

— А что сам Владлен? Не хочет поучаствовать?

— А ты думаешь он еще нет?

— То есть это вы с ним на пару, — дошло до меня. Краем глаза я наблюдал, как Алиса направилась к примерочным, а следом одна из сотрудниц магазина несла ворох разнообразной одежды.

Но что мне не понравилось — девочка моя совсем не выглядела довольной. Скорее грустной и чем-то озабоченной. — Он, кстати, приходил вчера. Но ты, наверное, знаешь?

— Нет.

— Пытался заявить права на дочь. На жалость давил.

— И что Алиса? Поверила?

— Шутишь? — усмехнулся я. — Конечно, нет.

Повисла тяжелая пауза.

— Руслан, понимаю, ты на ее стороне полностью, но… Владлен не так плох, как тебе кажется. У него полно недостатков, но отец своего ребенка не обидит.

— Ты все еще о нем или уже нет?

Между нами с отцом все давно было выяснено.

Отношения давно улеглись, и детские обиды остались в прошлом. Но время от времени я все же замечал, что груз вины до сих пор тяготил его. И мне было жаль — потому что в этом был виноват только один человек. Мирон.

— Просто не отказывайтесь от его помощи. Особенно пока мы не разберемся в этой партии до конца.

— Хорошо. Я тебя услышал, — произнес в ответ. — И на всякий случай напомню — я тебя не виню, отец.

— Я помню, — невесело ответил тот и повесил трубку.

Но я знал — сегодня до конца дня он будет сам не свой, и хорошо если Маша и мелкие помогут ему снова обрести душевный покой.

А мне нужно было исправить кое-что, что мне категорически не нравилось. Предвкушающе ухмыльнувшись, направился к примерочным…

40

Поход по магазинам удовольствия не приносил. Хотя бы потому что я себя чувствовала… неуместной, что ли. На Руслана смотрели с обожанием. Я уже устала считать сколько баб успеть состроить ему глазки и призывно улыбнуться.