Однако в межсезонье, впору смутного состояния природы, большинство травоядных выжидали погоду и прятались на лёжках, в потаённых крепях и в еретьях. Рыскать и искать по кустам–шкуродёрам пустую пищу не было ни времени, ни охоты, а световых следов в атмосфере зайцы практически не оставляли из–за своей травоядности, впрочем, как и одинокие овцы. Только сбившись в стадо, они излучали жидкое кисельное марево, напоминающее то, что бывает на болотах в жаркую погоду."

"Сейчас бы в пору был кабан–сеголеток, однако поблизости от большого посёлка таковых не существовало, всех давно выбили или распугали, и оставались только домашние, спрятанные в тёплых свинарниках.

По вросшей в кровь привычке самому не следить, особенно по свежему снегу, волк свернул с трассы на грязный, расхристанный просёлок, наезженный тракторами, и по нему вернулся в посёлок. Отыскивая пищу, он редко прибегал к верховому чутью, ибо в том нужды не было: в тех селениях, где была техника, непременно оставался и скот, исключение составляли только таёжные посёлки, где рубили лес. Колёсный трактор возил сено к небольшой частной ферме на краю райцентра и сам привёл к добыче.

Почерневшие от дождя, не припорошённые снегом, рулоны были раскатаны по широкому двору от стен скотника до ворот, поэтому Молчун запрыгнул на крайний и, словно по кочкам, доскакал до длинного рубленого сарая. Тут полежал, принюхался и точно определил, где у хозяина что находится: свиней он не держал, зато в летнем, дощатом сарайчике было полно овец. Вероятно, люди успокоились, посчитав, что истребили всех волков в округе, особых преград на пути не ставили, и Молчун потрафлял их заблуждению. Ступая где по сену, где по навозу, чтоб не оставлять явных следов, он приблизился к сараю с подветренной стороны и оказался перед воротами, закрытыми на обыкновенный завёртыш. Молчун много раз крал домашний скот, однако никогда не врывался в хлева и стайки, не резал понапрасну животин. И в этот раз попросту выпустил их на волю и вернулся по рулонам на исходную позицию, к тракторной дороге. Для любого барана открытые ворота и возможность выйти из загородки равнозначна стремлению заключённого бежать из узилища при виде открытой двери. На улицу высыпали сначала молодые барашки, за ними потянулись старые, и потом гурьбой кинулись овцы. Через несколько минут вся отара паслась возле тюков с сеном.

Молчун выждал, когда некрупная овца отобьётся от стада, легко и бесшумно взял её за горло, взвалил на спину единым броском и спокойной рысью потрусил назад по грязной, жидкой дороге, скрывающей все следы. Добыча сучила ногами, хрипела, однако он не смыкал клыки, чтобы не оставлять крови на дороге.