Надо же, не расстроен совершенно!

Мелодия легла сама. Волнующая, замыкающаяся в круг, словно вихрь. Я на несколько мгновений забылась, закрыла глаза, погружаясь в любимую мамину композицию.смен

Вспомнила, как она играла ее, так же, закрыв глаза, а мы сидели и слушали. Я, папа, Кирилл.

Как мы были счастливы тогда! И как горько, что мы этого не осознавали! Никогда не осознаешь радость текущего момента, не задумываешься о том, что в следующее мгновение его уже может и не быть…

Мелодия завершилась, закруглившись, мягко завихряясь и оседая у наших ног.

- Что это? – почему-то шепотом спросила Елизавета. Она была взволнована, на нежном красивом личике – слезы.

- Это рондо. Песня восточного ветра.

- Как… Необычно. Вы – потрясающе талантливы, Катя!

- Нет, я просто грамотный исполнитель.

- Нет, у вас определенно талант, - неожиданно раздался незнакомый мужской голос.

И в этот момент Розгин резко шагнул ко мне и вперед, заслоняя.

А я даже не сразу смогла сообразить, что в комнате появился еще один человек, от которого меня Розгин и заслонял.

Мир сдвинулся. И полетел прочь.

Мир сдвинулся. И полетел прочь.

Не то, чтоб Розгин не предполагал, что пиздец может нагрянуть незаметно. Предполагал.

Опыта в разруливании внезапно нагрянувших пиздецов у него было полно, а потому ничего неожиданного.

Но все равно каждый раз волнительно.

Вот, вроде, и ждал, что что-то произойдет, не просто же так шел сюда, в эту квартирку-музей, мать ее.

Ждал, ждал, ждал… Смотрел на сладкую карамельку, которую посадили специально для отвлечения внимания."

"Понимал, что Княгиню точно узнают.

Был начеку.

И все равно прокололся.

А все почему?

А все потому, что Княгиня, чтоб ее аристократической заднице было больно, и желательно от его лапы, очень даже здорово оттянула на себя внимание.

Розгин к музыке всегда ровно-ровно. Не любил, короче говоря. От шансона – блатняка, который слушали бывшие коллеги и клиенты, его выворачивало, рок, рэп и прочую херню – никак. Ну а классику и не слышал никогда.

Тетя Варя иногда что-то включала такое непонятное, заунывное, когда под его присмотром картины свои ваяла, но в голове как-то не отпечаталось, что это должно быть красиво.

А потому, когда сладкая карамелька попросила Княгиню сыграть, он лишь кивнул. Надо было потянуть время.

Ну не за ключом же они сюда приперлись, в самом деле! Это ж смешно. Ключ, картина… Да ну бля.

Корона Российской империи, мать ее.

А вот то, что ему сообщили его источники, не казалось смешным. И подозрительная квартирка, так неожиданно ставшая очень популярной у определенных слоев города, заинтересовала.

Да и Княгиню пора уже было выгулять. Под его присмотром. Показать, с кем она теперь. Чтоб поняли и сраться начинали уже на подходе.