– Что вы тут делаете?! Я отдал приказ покинуть корабль!

– Но кто-то ведь должен помочь и вам, сэр? Пойти на дно, не сделав даже выстрела по противнику, – не к лицу британскому кораблю, сэр!

– Доворачивайте, Палмер! Еще левее… так!

Ствол орудия шевельнулся, выцеливая противника. А там уже забегали матросы, суденышко, совершенно спустив паруса, тем не менее, хода отнюдь не утратило, напротив – даже прибавило скорости! Оно слегка накренилось на борт, описывая поворот. До борта корвета донесся монотонный перестук: что-то заработало на борту судна. Какой-то механизм.

– Так, Палмер! Пали! – приник к орудию капитан.

Пятифунтовое ядро, пущенное с короткой дистанции, ударило судно противника прямо в борт, ближе к корме. Что уж там ему повредили – бог весть, но равномерный перестук оборвался, и потерявший ход кораблик стало сносить в сторону!

– Есть, Палмер! Мы ему врезали! – вскочив на ноги, капитан взмахнул рукой. – Давай, двигай к той пушке – добавим ему…

Бушевавший на палубе огонь тем временем добрался до вынесенных к пушкам картузов с порохом…

Сброшенного взрывом в воду боцмана подобрала одна из шлюпок, уходивших от стремительно тонущего корвета. А тела капитана – так никогда и не нашли.

3"

"Только к вечеру следующего дня удалось потушить пожары в порту. Дымящиеся остовы кораблей кое-как оттащили в сторону и оставили догорать. Тушить их было небезопасно – то и дело там что-то взрывалось. Огонь добирался до крюйт-камер и перевозимого на кораблях боезапаса экспедиционного корпуса. И тогда очередной взрыв разметывал вокруг горящие куски того, что некогда звалось «кораблем его величества».

Потери были воистину страшные!

Полностью сгорели и взорвались четыре боевых корабля и девять транспортных судов.

В той или иной степени получили повреждения еще семь кораблей, причем два из них, пострадавшие от близких взрывов, хоть и остались на плаву, еле-еле держались на поверхности. У оставшейся пятерки был сильно поврежден рангоут и почти уничтожен огнем такелаж. Ни о каком их выходе в море и речи быть не могло.

Потери же, понесенные десантом, – вообще не поддавались учету. Спасаясь от огня и под действием паники, солдаты десятками бросались в воду, пытаясь добраться до столь вожделенного берега. Но, увы, это удалось очень немногим… Два транспортных судна, перевозившие лошадей, – погибли вместе с ними. Не спасся ни один человек и ни одна лошадь. Загорелся и утонул транспорт, перевозивший пушки, – на дно ушло сразу сорок пять орудий!

Только на то, чтобы хоть как-то залатать наиболее зияющие дыры, потребовалось бы не менее двух недель! И это – по самым скромным подсчетам!

Словом, выход эскадры в море – стал совершенно невозможным.

Понесли потери и нападавшие.