Так делалось обычно с тех самых пор, когда Ника начала самостоятельно стирать и гладить все вещи брата. Лет шесть назад. Ника уткнулась носом в братнин платок, но успокоиться не смогла. Брат сильно встряхнул ее за плечи. Она икнула.

— Ты можешь внятно сказать, что стряслось? — раздраженно вопрошал он, а Юлия Юрьевна только молча гладила ее по спине.

— Я.., я разбила стекло в кабинете физики… — наконец сумела она склеить непослушные слова.

Брат тяжело вздохнул.

— Так, — строго сказал он. — Шагай домой, а я…

Нет, жди меня здесь. Одна не ходи. Наговоришь там…

— Ну вот что, — вмешалась Юлия Юрьевна. — Девочке нужно умыться и привести себя в порядок.

Сейчас мы зайдем ко мне. А ты сходи в школу. Нужно уладить со стеклом.

При взгляде на Юлию Юрьевну глаза брата потеплели. Нике удалось справиться с рыданиями. Переложив на чужие плечи часть своих проблем, она почувствовала облегчение. Брат что-то шепнул на ухо Юлии Юрьевне. Щеки у той в ответ порозовели, что сделало ее еще привлекательнее.

— Пойдем! — Женщина обняла Нику за плечи.

В квартире Юлии Юрьевны царила уютная теснота. В единственной комнате стояли стол со швейной машинкой, два кресла с торшером и детская кроватка с мягкими игрушками внутри, наскоро застеленный пледом диван. Словно на нем спали днем. Мать ее за такую небрежность поругала бы. Ника сама с утра застилала все постели. Внимание девочки привлек большой темный комод. На нем, как на витрине, красовались куклы. Куклы были настолько необычны, что Ника подошла поближе, чтобы рассмотреть. Это сплошь были миниатюрные скульптуры. Лица кукол были живыми и внимательными. Они пристально и выжидательно смотрели на пришелицу. Каждая — образ. Очарование. Тайна. А костюмы! Что за великолепные костюмы были на них! Длинные бальные платья, бархатные амазонки, прозрачные накидки, шляпки, муфты, пелерины…

— Нравится?

Ника не заметила, как Юлия Юрьевна возникла у нее за спиной.

— Очень! — призналась Ника.

— Ты тоже можешь научиться изготавливать не хуже.

— Я?! — Ника недоверчиво покачала головой.

— Никакого сомнения. А пока сходи-ка умойся.

В ванной Ника долго терла мылом руки и несколько раз намыливала лицо. Рядом с миловидной, с мягкими движениями, женщиной Ника чувствовала особенно остро свою угловатость, подростковое несовершенство.

Вернувшись, она забралась в кресло и спрятала ноги с зашитыми колготками под сиденье. Юлия Юрьевна зашивала ее фартук.

— Зачем вы… Я сама бы зашила… Я умею.

— Ты с кем-то подралась?

В тоне не слышалось осуждения. Будто драка было делом обычным. Даже для такой взрослой девицы, как Ника.

— Да. С девчонками. Они обзываются. Они зовут меня цыганкой."

"— Почему? — Юлия Юрьевна оторвалась от шитья. — За твои черные глаза?

— Думаю, что нет.