Привыкли уже, что новый правитель обирает их сам, другим не разрешает. Навстречу нам вышли два старика с кривыми клюками, на которые оперлись двумя руками, остановившись посреди узкой дороги. У обоих длинные седые бороды, которые легли, подогнувшись, на смуглые руки в почти черных, пигментных пятнах. Вроде бы не перекрывают путь, но не объедешь, не задев, что считается оскорблением.

Я остановил коня шагах в пяти от стариков и оповестил:

— Мы взяли в плен трех парней, — показал на них, едущих со связанными руками следом за мной на лошадях. — Они говорят, что из вашей деревни, что вы заплатите за каждого выкуп в пять мин серебра.

Это так?"

"Оба старика кивнули головами, на которые были натянуты черные войлочные шапки с загнутыми вправо тульями.

— Да, мы заплатим, — прошамкал беззубым ртом тот, что стоял справа.

— Как соберете выкуп, привозите в наш лагерь, найдите Скифскую илу, — предложил я.

— Вы — скифы? — недоверчиво спросил старик, стоявший слева.

— Какая тебе разница?! — грубо ответил я, развернул коня и махнул рукой бессам: возвращаемся.

Ждать, когда соберут выкуп, я не собирался. Мне нужно было знать, из какой именно деревни наши пленники, кто будет заложником их правильного поведения.

По приезду в наш лагерь провел с ними беседу.

— Нашему царю нужны проводники, которые покажут тропу в обход перевала. Уверен, что вы знаете такую и поможете ему, — начал я и, заметив их презрительные взгляды, перешел к главному: — А я теперь знаю, из какой вы деревни. Или вы проведете наш отряд и получите свободу, или все ваши родственники, вся деревня от мала до велика, будут уничтожены. Перед смертью я расскажу им, что погибли из-за вас. Если все сделаете правильно, сообщите им сами, что геройски спасли жизнь всем родственникам.

Они оценят это. К тому же, наш царь щедро наградит вас. Вы тут посоветуйтесь, а я отойду, чтобы не мешать.

Парням не хотелось становиться предателями, но и круглыми сиротами тоже. Когда я вернулся из шатра, где выпил бокал теплого сладкого вина, презрения в их глазах уже не было. Оно сменилось решительной озлобленностью.

— Мы покажем дорогу, если поклянешься, что не тронешь нашу деревню, — потребовал старший из пленников.

— Клянусь всеми богами! — торжественно молвил я, стараясь не улыбнуться.

Меня, атеиста, всегда смешит, когда клянусь какими-нибудь богами.

Я приказал зорко присматривать за пленниками и поехал к огромному пурпурному шатру Царя Всего Александра Македонского, принадлежавшего ранее царю царей Дарию, установленного в том конце долины, где начинается дорога к перевалу Персидские Ворота. Шатер охраняла сотня педзетайров, вооруженных короткими копьями и мечами. Впрочем, копья стояли, прислоненные к коновязи, рядом с которой были сложены стопками щиты.