За зубами пока что не следят, разве что зубные камни иногда сковыривают швейной иглой или вовсе гвоздем. При этом зубы у многих ни к чёрту, несмотря на отсутствие сахара, как продукта. На обед у меня вареная баранина с пшенной кашей. По нынешним меркам рацион довольно сытный и обильный, потому что подвоз продуктов скверный, а грабить новых подданных Царя Всего запрещено. Запиваю местным вином, слишком сладким, несмотря на то, что разбавлено водой один к двум. Наверное, мед в него добавляют.

— Доспехи оденешь? — спрашивает жена.

— Нет, — отвечаю я, потому что после обеда буду воевать головой.

Скифская ила расположилась примерно в центре долины, подальше от крутых горных склонов, с которых может прикатиться нежданчик. На свежем воздухе холоднее, чем в шатре, но намного теплее, чем было ночью в горах. Температура около нуля, и на солнечных местах подтаивает снег, который лежит тонким слоем во впадинах. С выпуклых мест его сдуло ветром. Три пленника сидят на бревне у арбы, кутаются в одеяла. За одну ногу каждый привязан к колесу. У всех синяки на лице, причем у двоих под каждым глазом. Старшему уксию года двадцать два, а младшему вряд ли больше пятнадцати.

И это с учетом того, что синяки старят. За пленными присматривает часовой с дротиком. Ему не нравится эта обязанность, но старательно служит, потому что я сказал, что пленные стоят столько, сколько весят. Это если взять не золотом, а серебром.

Я подхожу к пленным, спрашиваю на смеси персидского и эламитского языков, который не сильно изменился с тех пор, как я его учил, разве что нахватался арамейских и персидских слов:

— За вас заплатят выкуп?

— Смотря какой, — сказал старший уксий.

— По пять мин серебра за каждого, — потребовал я среднюю цену молодого раба-мужчины.

Пленные переглянулись, и старший огласил общее решение:

— Заплатят.

— Я должен услышать это от тех, кто будет платить. Сейчас поедем в ваши деревни, поговорим с вашими родственниками. Если они подтвердят, что готовы заплатить за вас, то вернемся в лагерь и будем ждать, если нет, продам вас в рабство, — потребовал я и спросил: — Чья деревня ближняя?

— Мы из одной деревни, — ответил старший уксий.

— Далеко она отсюда? — спросил я.

— Там, — показал он на горы, ограждающие долину с севера, которые были километрах в пяти от нас.

— Прекрасно! — оценил я. — Сейчас приведут лошадей, будешь показывать дорогу.

Думал, доберемся за час, но потратили около двух. Горы оказались дальше, чем я предположил, и дорога постоянно петляла. Такое впечатление, что ее прокладывали по следу капель огромного быка, поссавшего на ходу. В деревне было с полсотни домов, таких же убогих, как те, что мы недавно грабили. Аборигены не стали разбегаться, завидев два десятка всадников.