– Жена моя хорошо готовит, – сообщил Келогост. – Берем недорого.

– Приду на обед, – сказал я и спросил: – Где здесь можно потренироваться с мечом?

– Да хоть во дворе, – разрешил он.

– Мне надо побегать в полном вооружении, – пояснил я. Не хотелось показывать всем свое неумение пользоваться оружием.

– Тогда на следующем перекрестке поверни в сторону гор. Поднимешься немного, там будет поляна с родничком. На ней скотина уже объела всю траву, так что бегай, сколько хочешь, – рассказал он. – Собираешься в армии завербоваться?

– Еще не решил, – ответил я.

– Лучше в охрану к купцам наймись: и платят больше, и кормят лучше, и командиров меньше, – посоветовал он.

– Сколько они платят? – поинтересовался я.

– Кто сколько. Обычно пеший получает три солида в месяц. Хороший воин – до четырех или даже пять, как конный, – ответил Келогост и сделал мне, как он думал, комплимент: – Ты можешь рассчитывать на четыре!

Теперь я знал свою цену в шестом веке от рождества Христова.

– И еще можно провозить свой товара на продажу, но не тяжелый, обычно фунтов тридцать разрешает хозяин обоза, и получишь половину трофеев, если нападет кто или сами кого грабанете, – продолжил Келогост. – У меня на постое купец, иудей, через несколько дней собирается к антам идти, ему люди нужны. Если хочешь, порекомендую.

– А почему он не может их найти? – спросил я.

– Не знаю. Почему-то не держатся у него люди, – ответил Келогост. – Может, потому, что обоз маленький, опасно. Но он говорил, что у соляных промыслов соединится с боспорским обозом.

– Время еще есть, давай подождем, – не стал сразу отказываться я. – Если не найду ничего лучше, наймусь к нему.

– Как хочешь, – молвил он и, заметив трех иудеев, которые спускались в террасы, сообщил, – А вот и хозяин обоза, – и заспешил к ним навстречу.

Все трое были в желтых ермолках и с длинными пейсами. Если одеть их в черные одежды, ничем бы не отличались от ортодоксов, которых я видел в Израиле. Двое постарше, под пятьдесят, а третий раза в два моложе. Я бы подумал, что младший – это сын одного из старших, но уж слишком он прогибался перед обоими. Наверное, их младший компаньон. Если бы был достаточно богат, чтобы иметь обоз с товарами, сам бы не ездил, не рисковал жизнью. Кто бывал в Израиле, тот знает, как выглядит материализовавшаяся трусость: количество охраняющих, обыскивающих, досматривающих и подсматривающих превышает население страны. Если вас за день обыскали и допросили менее двадцати раз, значит, вы не выходили из дома. Как ни странно, молодой был разряжен и обвешан золотом побогаче. Зато пейсы имел короче.

Я уже научился определять по прическе, кто какой национальности. Римляне стриглись коротко и брили лицо. Греки стриглись коротко, но многие отпускали бородку.