Давая Ирине возможность немного отдышаться, он нетерпеливо целовал бархатистую кожу ягодиц, постепенно поднимаясь вверх. Едва сдерживая рвущуюся наружу страсть, провел головкой члена по разгоряченной промежности и плавно вошел до основания. Ира инстинктивно прогнулась в пояснице, увеличивая глубину проникновения, и не успела опомниться, как внизу живота снова заныло.

Позволив ей полностью лечь на живот, Громов медленно двигался внутри, постепенно наращивая темп. Пылко целовал и массировал хрупкие плечи. «Моя, только моя», — одержимо повторял он, как мантру.

Романова находилась в прострации, почти ничего не соображая, только ощущала, как кровь, вскипев в жилах, огненной лавой течет по венам. Каждый рваный толчок вызывал восторг и все ближе подводил к пику блаженства.

Срывая хриплые стоны, Тимур стремительно подходил к финишу. Возбудившись до невозможности, он мог кончить в любую секунду, но сдерживался из последних сил, желая помочь Ирине еще раз взлететь к небесам.

Поняв, что она на грани, Громов резко ускорился. Несколько грубых, ритмичных толчков, и мощный оргазм, как вспышка, затмил все остальные эмоции. Тим вошел на всю длину и, замерев, накрыл Иру своим телом, отправляя их обоих в невесомость.

Он никак не мог прийти в себя, несколько секунд просто не шевелился, сил не было совершенно. Наконец отдышавшись, скатился на бок и прижал к себе слегка подрагивающее тело любимой женщины.

— Я думала, ты не придешь, — пробормотала Ирина, удобнее устраиваясь на его груди.

— Почему?

— Ты весь день не появлялся, я волновалась…

— Прости, дел очень много, некогда передохнуть, — пояснил Тимур и поцеловал ее в висок.

— Я понимаю, просто соскучилась."

"— А я-то как соскучился. Спи давай, поздно уже.

— Угу, — устало промычала она, и через пару мгновений послышалось мерное сопение.

Громову не спалось, все его мысли были заняты Ирой. Сколько раз они занимались любовью, а он до сих пор не насытился ею. Изучил ее тело вдоль и поперек, но каждый раз открывал его для себя заново. Ее многогранность и бешеный темперамент сводили с ума. Он хотел ее так сильно, как никого и никогда, все девушки меркли на ее фоне, оставались в тени. И лишь она одна теперь существовала для него, только с ней готов был прожить всю жизнь, нарожать детей и быть счастливым до самой смерти.

— Ир, — позвал он и осторожно потряс Романову за плечо, вынуждая проснуться. — Ты кого хочешь, мальчика или девочку?

— Громов, ты с ума сошел? Я сплю…

— Ты ответь и спи дальше.

— Мне все равно, я всех хочу, — сонно проговорила она.

— А я хочу сына, — довольно заключил Тим. — Ириш, ты родишь мне сына?

— Угу, вот только посплю и сразу рожу, — зевая, ответила Ира и перевернулась на другой бок.