БО «Васильки»

Бушин и Громов сидели в кабинете, обсуждая детали нового проекта. Адольф убедил хозяина базы в рентабельности нововведений, и теперь ему предстояло многое изменить в бизнес-плане, чтобы реализовать задуманную идею. А без помощи Тимура было не обойтись.

— Так, с этим все понятно? — уточнил управляющий, еще раз проходясь по списку заданий.

— Да, я все сделаю, — уверенно ответил Тим и мысленно прикинул свои дальнейшие действия.

— Теперь о насущном…

Бушин отложил бумаги в сторону и, откинувшись на спинку кресла, испытующе посмотрел на своего подчиненного.

— Девку эту Золотовскую переводи к кому-нибудь, и пусть готовят ее в зал.

Узнав о том, что Максима убили, он больше не видел смысла оставлять Мирославу неприкосновенной. Лучше продаст ее, и подороже!

— А Золотов? — удивился Громов.

— Больше она ему не понадобится.

— Не понял.

— Тебе и не надо понимать, просто выполняй, — не сдержался Гитлер.

— Хорошо, это все?

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался он и, поднявшись с кресла, отошел к окну.

— Нет, ничего.

Тимур сильно напрягся, отметив про себя, что воздух в помещении начинает накаляться.

Адольф усмехнулся — сколько еще из него будут делать идиота? Он прекрасно знал, какие отношения связывают Громова и Романову, давно обо всем догадался, но, пока нуждался в Тимуре, закрывал глаза на происходящее. Однако всему есть предел, и его терпению тоже — пора заканчивать эту игру.

— Судью мне вечером организуй, — твердо произнес Бушин, поставив своему сопернику шах и мат. Он рассчитывал убить двух зайцев: отомстить Ирине за уязвленное самолюбие и в очередной раз показать Громову, кто здесь главный.

— Что? — недоуменно воскликнул Тим, совершенно не заботясь о том, что выдает себя с потрохами. Волна негодования резко прокатила по телу, заставив кулаки непроизвольно сжаться.

— Я что-то не пойму, у меня с дикцией проблемы или у тебя со слухом? — съязвил управляющий. Он абсолютно верно считал реакцию Тимура, а значит, оказался прав. Впрочем, как всегда.

— Нет, все хорошо.

— Приведи мне на ночь судью! — фраза прозвучала настолько жестко, что любое возражение повлекло бы за собой суровое наказание.

Бушин чувствовал, как Громов прожигает его злобным взглядом, и питался его эмоциями, как вампир, морально ломал, испытывая при этом нарастающий трепет. Осознавал, что Тим ни за что не решится пойти против, он уже неоднократно доказывал свою преданность, а судья — всего лишь красивая шлюха.

— Я понял, — спокойно отозвался Тимур, чем вновь вызвал самодовольную ухмылку управляющего.

— Ну и отлично, можешь идти.

Адольф не сомневался в своей победе.