— После работы мне нужно встретиться кое с кем.

— С кем? — подозрительно расспрашивает Филипп.

— С Панкратовым, — вздыхаю, — я тебе о нем говорила.

— Мне это не нравится.

Вздыхаю громче.

— Мы договаривались, что ты никогда не будешь лезть в мои рабочие дела.

— А это рабочие дела?

— Да! — Останавливаюсь у окна и замираю взглядом на двигающейся по противоположной стороне улицы фигуре. Женщина старается идти быстро, но все же выбивается из общей массы, отстает. Потому что прихрамывает…

— Тогда почему ты не решаешь их в рабочее время?

— Филипп, прекрати. Я даже не собираюсь это обсуждать.

— А когда ты соизволишь хоть что-нибудь со мной обсудить? У тебя всегда нет времени, ты всегда занята, всегда на работе…

— А раньше было по-другому? — резко спрашиваю я, но Филипп молчит. — Когда-то было по-другому? — еще резче.

— Нет, — глухо признается он. — Так было всегда.

— Тогда в чем проблема?

— Проблема в том, что… мне кажется, ты как-то изменилась ко мне… и что-то изменилось в наших отношениях.

Господи, терпеть не могу эти мелодраматические признания.

Да, в наших отношениях что-то изменилось.

В наших отношениях появился Леднёв, и я изменяю тебе с ним!

— Это нормально. Ненормально, когда в отношениях ничего не меняется. Кроме того, ты прекрасно знал, что я не тихая домашняя кошечка.

— Нормально — это когда изменения происходят к лучшему.

— Когда-то ты мне говорил, что встреча со мной — это лучшее, что случилось в твоей жизни.

Давай же, Филипп, ты же не скажешь своей женщине, что передумал…

— Да, это так, — отступает он.

Нет, мы с Леднёвым не спим, не целуемся, не прикасаемся друг к другу. Даже помогая накинуть пальто, Никита умудряется не коснуться меня. Но я изменяю Филиппу в мыслях, в чувствах.

Когда целуюсь, я представляю Никиту. Когда занимаюсь, сексом я представляю Никиту.

Когда меня обнимают мужские руки, я представляю, что это руки Никиты.

Каждый раз я встречаюсь с ним и клянусь себе, что это наша последняя встреча. Что больше не нужно, и надо все закончить. Это ни к чему не приведет, а если приведет, то точно не туда, но у меня нет воли. Мне жизненно необходимо видеть его хотя бы раз в неделю. Хотя бы час. Если я не могу его увидеть, у меня начинается истерика.

Это невозможно остановить. Так же, как и много лет назад. С этим невозможно бороться.

— Анастасия Владимировна! — зовет меня Бурков.

— Прости, Филипп. У меня много работы. Не могу больше разговаривать.

— Позвони мне, когда освободишься. Позвони мне из дома. Я хочу поговорить с тобой… просто поговорить. Я соскучился, и мне не нравится то, что сейчас происходит между нами.

— Хорошо, я позвоню, — обещаю и оборачиваюсь. — Что это?

Коля стоит в дверях кабинета с корзиной красных роз.

— Курьер принес. От Панкратова.

О, Борис Сергеевич.