Свободы! Мне не хватало свободы, какую ощущаешь только с родными людьми. Когда в выходной позволяю себе поваляться лишний час в постели, а Никита сам готовит для детей завтрак, я уже не боюсь, что меня посчитают плохой матерью. Опаздывая за Аришей в садик, не беспокоюсь, что моя дочь решит, что ее бросили, про нее забыли.

С родными не переживаешь, что про тебя плохо подумают или неправильно поймут.

Ты доверяешь им — они доверяют тебе.

Заканчивается первая четверть у Макса, наступают долгожданные каникулы. У нас на это короткое чудесное время куча планов. Полнометражные мультики в кинотеатре, поездки к бабушке Оле и многое другое, но, к сожалению, ни одну задумку не удается осуществить. Макс внезапно сваливается с температурой. А я так надеялась, что сезонная хворь обойдет нас стороной. Так что вместо развлечений с друзьями — встреча с врачом, а вместо вкусных сладостей — лекарства и ягодный морс.

Аришу мы решаем на всякий случай увезти к бабушке. Не хочу, чтобы малая в эти дни находилась рядом с чихающим и кашляющим братом, — моему материнскому сердцу так спокойнее.

Мальчик устал болеть, и мне тоже тяжело дается его болезнь. Жуткое состояние, когда хочешь помочь, но не можешь сделать больше, чем уже делаешь.

— Голова болит? — спрашиваю я, ставя у кровати на столик тарелку куриного бульона.

— Не знаю, — отвечает он и кривится: — Я есть не хочу.

— Надо. Хоть пару ложек. Иначе откуда силы будут, чтобы выздороветь. Или ты хочешь все каникулы в постели проваляться?

— Нет. А можно завтра Илюха ко мне придет?

— Пока нет. Общайтесь по телефону. Скажет потом, что ты его заразил.

— Да он не против! Ничего он не скажет!

— Он — нет, а его мама точно скажет. Так что терпи."

"Уговариваю сына выпить немного бульона, а потом укладываю спать, надеясь, что эта ночь пройдет спокойно. Никита остался с Ариной, но все время на связи. Каждый час звонит, узнавая, как у нас дела. Я жарю себе яичницу, делаю бутерброд с сыром и кофе. Кофе не помешает, спокойный сон мне все равно не светит.

Всю ночь температура у Макса то опускается, то поднимается снова. Под утро ему становится легче. Трогая лоб, чувствую, что он прохладный, да и тело не горит жаром, а дыхание ровное и спокойное. Теперь можно уйти к себе и немного отдохнуть, но у меня нет ни сил, ни желания оставлять сына.

— Мама, — шепчет он. — Мам, — говорит снова и открывает глаза.

— Что мой милый? — Ком застревает у меня в горле. Макс еще ни разу не называл меня мамой. Мне даже кажется, что я ослышалась.

— Мамочка, обещаю, я больше не буду болеть, ты только не отдавай меня обратно.

— Я никому тебя не отдам. Никогда-никогда. — Ложусь рядом и крепко прижимаю его к себе. — Скоро все будет хорошо. Хочешь что-нибудь? Пить? Или есть?

— Чего-нибудь сладенького я бы съел.