Он хотел отдать подвеску мне, ведь она больше не нужна была ему, она не справилась со своей задачей.

Я покачала головой.

– Теперь ты можешь ее выбросить. – Взглянув на него в последний раз, я направилась к лестнице. Я чувствовала на спине его взгляд, я слышала, как скрипнула половица, слышала его вдох, будто бы он собирался броситься за мной, будто бы хотел сказать что-то еще, позвать меня. Но Джефри ведь слишком заносчив и высокомерен, слишком горд для этого.

– Малышка… – последовал его тихий уставший голос. Я замерла, раздумывая, а не показалось ли мне. Новый поток слез подступал к моим глазам. – Не наказывай меня за то, чего я не совершал. Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, но не дай ошибкам наших родителей встать между нами."

"Встать между нами? Наши отношения были всего лишь моей выдумкой, потому что я фантазерка, как любила называть меня мама. А Джефри лжец, который лишь подкармливал мои фантазии. Иначе он рассказал бы мне правду сразу, иначе не использовал бы меня. Я не верю ему, я больше не верю ни одному гребаному человеку в этом городе.

И ничего не ответив ему, даже не обернувшись, я ушла.

***

Тихо, чтобы стука моих туфлей не было слышно, я сбегала по лестнице в поместье Эвансов. На улице была глубокая ночь, в моей руке был чемодан, в другой руке билет на самолет в один конец.

Я знала, что меня никто не увидит, ведь весь дом спал, однако когда я почти дошла до входной двери, в холле включились настенные лампы. Тусклый свет осветил помещение. Мои глаза испугано округлились, ведь я думала, что отец поймал меня. Но обернувшись, я увидела морщинистое лицо Эрни. Дворецкий стоял в клетчатой пижаме и неодобрительно покачивал головой.

– Поздний час для прогулок не находишь? – спросил он, но вопрос был скорее риторическим.

Я нервно сглотнула, не зная, что ответить ему.

– Хлеб кончился, – пожала плечами я.

Боже, ну и дура! Кто ходит за хлебом с чемоданом? Кто ходит за хлебом ночью? Кто ходит за хлебом, когда всю выпечку в этом доме вот уже пятнадцать лет делает кухарка Келли?

Он поджал губы и закивал головой.

– Знаешь, мой сын ненавидит меня, ведь я был ужасным отцом. Он живет с матерью в Канзасе, работает на стройке и едва сводит концы с концами, но все деньги, которые я посылаю ему, он отправляет мне обратно.

– И ты рассказываешь мне это потому что…?

– Ненависть отравляет душу, и излечиться от нее очень трудно. Не обижайся на своего отца, Барбара, как бы он не поступал, он любит тебя и думает, что все, что он делает – правильно.

Я прикусила щеки изнутри, чтобы не начать возражать ему.

– Ну все, давай, тебе пора в постель, – интонацией заботливого родителя сказал он.

Моя грудная клетка неприятно сжалась. Я открыла рот, глотая воздух словно рыба, которую выбросило на сушу.