Должно быть он выпал, когда мы вчера забавлялись на пристани.

Забавлялись.

Все это для него было одной большой забавой. Мои чувства были забавой.

– Какое потрясающее совпадение. Ты случайно потерял телефон, рыба на дне озера случайно написала смс моему отцу, и именно те слова, которые привели его в бешенство, ведь эта рыба, по всей видимости, точно знала, что ты ненавидишь папу. И все это произошло тогда, когда мы действительно занимались сексом. Поговорим еще о случайностях?

Он молчал, его тяжелый взгляд душил меня. Мне хотелось закрыть лицо руками, убежать, что угодно только бы больше не чувствовать это неприятное покалывание на коже и огромную дыру в том месте, где должно было быть мое сердце.

– Как тебе та случайность, что из всех девушек, девяносто девять процентов которых сами вешались на тебя, ты выбрал ту, что была тем самым одним процентом, что обходила тебя стороной? Ах, да, она также является единственной дочерью человека, который повинен в страданиях твоей матери, и которого ты ненавидишь больше всего в этой жизни. Знаешь, я не верю в совпадения.

Мои глаза опухли и болели, я думала, что уже не способна на слезы, но предатели, словно издеваясь, все прибывали и прибывали.

Он взглянул куда-то поверх моей головы, как делал это раньше, словно смотреть на меня было невыносимой задачей для него."

"– Я скрывал от тебя это не просто так, я не хотел, чтобы тебе было больно, я не хотел, чтобы ты возненавидела меня из-за моей матери. И как бы сильно я не мечтал отомстить твоему отцу, все, что было между нами – правда. – Джефри огладил мою щеку, его нежный взгляд казался мне таким искренним. – Я не играл с тобой, малышка, не посмел бы, потому что с самого детства я тебя люб…

– Что? Любишь меня? – усмехнулась я. Он исчерпал мой лимит доверия. Я отбросила его руку, только бы он перестал трогать меня. – Не договаривай, ведь ты можешь пожалеть об этом. Правды между нами не было. Я тебя не люблю и никогда не полюблю, Джефри. Потому что ты именно тот, каким тебя считают люди – сын стриптизерши из Вегаса, выродок, дурная кровь. Разве тебя можно полюбить? – Я не могла остановиться. Он сделал мне больно, мне хотелось сделать ему в сотню раз больнее.

Фостер замер, словно громом пораженный, он не раздувал ноздри, словно обезумевший бык, его шея не покрывалась пятнами от ярости. Но я видела, как вся его уверенность ломается. На его щеке дернулся мускул, а зеленые глаза превратились в два уголька. Мои слезы, наконец, отступили, ведь я наслаждалась тем, что смогла разрушить Джефри Фостера. Как же я ненавидела его, но больше всего я ненавидела его проклятую мать.

– Замолкни, просто заткнись, Барбара, – прошипел он непривычно низким голосом.

Я улыбнулась, скрывая за широкой улыбкой свою боль.