Ее щеки были бледны, глаза покраснели, а некогда голубые радужки стали тусклыми, словно холодная арктическая вода. Она задумчиво водила по моей обнаженной груди кончиками пальцев.

– Ты знаешь, что произошло сегодня в этом доме? – Ее дыхание коснулось моей шеи, моментально вызывая мурашки по всему моему телу.

– Знаю, мама рассказала мне.

Ее рука замерла надо мной. Барбара положила ладонь чуть ниже моей шеи, где в сумасшедшем ритме отстукивал мой пульс.

– Ты знал об этом раньше? – хмуря свои светлые брови, спросила она. – Знал, что мой отец изменял маме?

Я нервно сглотнул.

То, что я собираюсь сейчас сделать, характеризует меня как полного подонка, ведь я собираюсь солгать ей.

Конечно, я знал. Знал даже больше, чем сегодня узнала она.

– Нет, – уверенно заявил я, недоумевая, как от столь подлой лжи не загорелась моя голова.

Она выдохнула, маленькая улыбка облегчения появилась на ее губах.

А я в очередной раз чуть не потонул в чувстве вины. Но правда принесет ей боль и ненависть, никакого облегчения, никакого успокоения.

– Дорис рассказала мне кое-что. Когда Тиана Данкрафт узнала о романе моего отца с одной из танцовщиц, она решила шантажировать его, хотела легких денег.

Но она даже представить себе не могла, с кем связалась. Папа накопал на нее много грязи. Тиана не была верна мужу, но это самое малое, в чем она была виновата. Мама Данкрафтов приторговывала наркотиками, ее могли посадить. Отец уничтожил ее жизнь, вынудил убраться из города. – Барбара рассказала то, что я и так знал.

И Колби, с которым мы долгое время дружили, тоже знал. Он ненавидел всю чету Эвансов и Барбару в том числе. Я подозревал, что он может навредить ей, но отгонял эти мысли, ведь Колби был моим другом, а малышка Барбара совсем не была виновата в том, что творил ее отец.

Но Колби это не волновало, и я слишком поздно понял это. Я узнал, что это он тот маленький ублюдок, который испортил ее велосипед, когда Колби посмел выстрелить в нее из пейнтбольного ружья. Я все еще слышал ее тихий, но полный боли вскрик. Барбаре было больно. И когда я выглянул из домика и наши глаза встретились, я понял, что в этой боли она винит меня. Я набросился на ухмыляющегося придурка. Нашей дружбе пришел конец.

Но этого ему показалось мало, ведь Данкрафт не остановился.

И, да. Я действительно сломал ему руку за то, что он посмел ударить Барбару. На самом деле сломанная рука была наименьшей из его проблем в ту ночь. В лесу было тихо, и я смог раз и навсегда объяснить ему, почему не стоит приближаться к Барбаре Эванс. И я жалею лишь об одном – что не сломал ему тогда шею вместо руки.

Голубые глаза заблестели, Барбара быстро заморгала, чтобы не расплакаться.