Мы шли к этому столько лет, и если ты думаешь, что теперь я так просто откажусь от тебя, чтобы сохранить спокойствие Мейсона или твоего отца или любого другого близкого нам человека, то ты ошибаешься. Они могут ненавидеть меня, проклинать, но я не откажусь от тебя, пока ты сама этого не захочешь. Пока ты не решишь двигаться дальше без меня. Но даже тогда я не могу гарантировать, что оставлю попытки завоевать твое сердце…

Она не дала мне договорить, закрыла мой рот своими губами, целуя яростно и чувственно, руками сжимая мои волосы и тесно прижимаясь ко мне. Барбара поменяла положение и теперь ее ноги находились по обе стороны от меня.

Эти безумные чувства поглощали меня полностью. Ее юркий язык сводил меня с ума, она тяжело дышала, и я ловил каждый ее вдох, терлась об меня сводом своих бедер как тогда в машине, заставляя меня твердеть под ней. Это было совершенно неправильно думать в такой сентиментальный для нас момент о сексе, но я ничего не мог поделать с реакцией моего организма на нее. Она завладела моим телом, моим сердцем и как истинный кукловод подчинила его себе.

– Хочешь, чтобы я вернул его тебе? – спросил я, когда мы встали с сена.

Пухлые губы растянулись в кокетливой улыбке. И я вдруг понял, что слишком давно не целовал их, уже примерно минуту или две, но эти мгновения казались мне вечностью.

– Только если он провалил свою задачу, – ответила Барбара. Она говорила о том, что мне стоит вернуть его, если нет никакой любви, если он не справился со своим предназначением, которое возложила на него маленькая девочка в траурном платье и с заплаканным лицом много лет назад."

"Я не стал возвращать кулон и, глядя на то, как я застегиваю цепочку на своей шее, глаза Барбары засияли ярче самых больших звезд.

– У меня есть планы на сегодня. Не хочешь же ты сидеть в свой день рождения дома?

Барбара хотела что-то ответить, но умолкла на полуслове, ведь в конюшне послышались уверенные шаги, а следом раздался голос Мейсона.

– Барбара, ты здесь? – спросил брат, приближаясь к нам.

Эванс встревоженно округлила глаза. Я заметил на ее лице панику и понял все без слов. Не могу сказать, что этот молчаливый призыв не разозлил меня.

– Он не должен знать? – деревянным голосом спросил я.

Перспектива и дальше скрывать ото всех то, что мы вместе, не прельщала меня, более того, она шла вразрез с моим планом. В отличие от Барбары я не боялся сказать правду и даже хотел этого.

– Никто не должен знать, – ответила она.

– Ладно. Тогда ударь меня.

Ее правая бровь изогнулась, а в глазах показался игривый огонек.

– Вот какие игры ты предпочитаешь?

Я закатил глаза.

– Мейсон не идиот, он все поймет, стоит нам выйти из этого денника. Так что ударь меня и скажи, что я придурок, как ты это делала обычно.