А я упиралась, хотела остаться с ним, потому что после каждой ночи Ригель бледнел и отдалялся все больше, и моя душа не находила покоя до тех пор, пока я не брала его за руку, пытаясь вытащить из бездны.

Я постоянно приходила после школы и разговаривала с ним, а в выходные именно я поднимала жалюзи, впуская в палату утренний свет, желала ему доброго утра и неизменно заменяла старый букетик цветов новым."

"Но по ночам… по ночам мне снились его руки и глаза, устремленные к звездным галактикам. Мне снилось, как Ригель смотрел на меня и каждый раз… улыбался. Такой милой и искренней улыбки я никогда раньше у него не видела.

И когда утром я понимала, что это сон и на самом деле Ригеля нет рядом, моя грудь разрывалась от тоски, и я кусала подушку, ощущая во рту соленый вкус слез.

А днем я опять сидела в белой палате с букетиком цветов и измученной душой.

— Ох… — выдохнула я однажды утром, увидев, что после грозы солнце наконец-то пробилось сквозь серую ткань неба: свет рассыпался на миллион частичек, и всеми своими оттенками ярко засверкала радуга.

— Ты только посмотри, Ригель, — тихо прошептала я с печальной улыбкой, — посмотри, какие красивые цвета…

Моя рука задрожала.

Через несколько мгновений я вышла из палаты, закрыв ладонями лицо.

И все-таки было что-то издевательское в жизни, которая продолжалась как ни в чем не бывало. Хотя понятно, что ни людская печаль, ни радость не могут повлиять на течение этой неумолимой реки. Как бы я ни хотела, чтобы она замедлилась, сколько бы ни умоляла ее остановиться и посмотреть на то, что она оставляет позади, к моим мольбам река жизни оставалась глуха.

Мир никого не ждал.

Зажав в пальцах одной руки нитку воздушного шарика, а другой нервно теребя плиссированную юбку, в тот весенний день я стояла на пороге палаты, смотрела на Ригеля и слушала слабый, мерно повторяющийся писк аппарата.

Затем медленно подошла к его кровати и в тишине, которая слишком долго держала все в подвешенном состоянии, нашла в себе смелость еще раз взглянуть ему в лицо.

Почти месяц. С момента злосчастного падения прошел почти месяц.

— Мне его дала Билли, — тихо прошептала я. — Вообще-то, она принесла несколько. Говорит, что день рождения без воздушных шаров — это не настоящий день рождения.

Обвязав ниточку вокруг металлического поручня в изголовье кровати, я отошла назад и, увидев со стороны этот воздушный шарик рядом с неподвижным Ригелем, чуть не заплакала.

Я села к нему на кровать.

— Анна испекла клубничный торт. Очень вкусный, крем таял во рту. У меня еще никогда не было торта на день рождения. Но, может, тебе он и не понравился бы, ведь ты не сладкоежка.

Я посмотрела на свои руки, сложенные на коленях.

— Знаешь, Клаус всегда спит под твоей кроватью.