Солнечные лучи не проникали в его мрак, только она золотила обломки надежды в его душе. Она излучала свечение, которое не давало ему спать по ночам, сияла во всех его воспоминаниях, как пульсирующая звезда, которая озаряла светом его опустошительное одиночество и приносила утешение."

"И сейчас в нем засиял ее теплый свет… Ригель хотел бы погасить этот маяк во тьме, освободиться от беспощадной любви. Он сделал бы это, если мог, но, как и всегда, был не в силах причинить вред теплому нежному свету, в котором жило его чувство к ней. И в конце концов он ухватился за него всем своим существом, его отчаявшаяся душа не могла закрыться от этого света.

— Когда ты отвалишь от нее…

— Да-да, — едко прервал Ригель, пряча подальше образ Ники, — жди и надейся.

Первый удар пришелся ему по губе. Ригель почувствовал, как кровь смешивается с дождевыми каплями, и подумал, что физическая боль лучше отчаяния, из которого он выбрался минуту назад. Второй удар прошел мимо, и Ригель накинулся на Лайонела как разъяренный зверь. Костяшки пальцев хрустнули, когда попали в нижнюю челюсть парня, но Ригель не остановился, даже когда из его брови потекла кровь, даже когда мокрые волосы начали колоть глаза, как булавки.

Он не останавливался до тех пор, пока Лайонел, корчась от боли, не упал на землю.

Ригель сплюнул на тротуар. Черный океан над его головой прорезали корявые молнии.

Он не хотел сейчас представлять, что бы она на это сказала.

— Увидимся, Леонард, — процедил Ригель сквозь зубы, уходя.

И еще не придя домой, он уже видел укор в ее лучистых глазах.

Он знал, что увидит черное пятно в искренней и прекрасной чистоте, знал, какая яростная волна захлестнет ее, когда она поднимет лицо от мобильного и вперит в него осуждающий взгляд.

Тот миг, когда он чувствовал себя на грани гибели, он запомнит на всю жизнь. Ригель смотрел в ее глаза Творца Слез и понимал, что не сможет ей лгать. Куда спрятать ссадины и царапины на костяшках? Да и Лайонел точно уже обо всем сообщил. Ригель только сейчас понял, что разочарование на ее лице — расплата за каждую его ложь. За то, что молчал и прятался, за то, что посточянно отталкивал ее.

Ригель улыбнулся колючей улыбкой, но чувствовал, что силы у него закончились.

Внутри царила пустота. Он показал ей только то, что она ожидала увидеть, — маску конченого мерзавца. Другим она его себе и не представляла.

— А… овечка прокричала: «Волк!»

Что было дальше, Ригель помнил смутно, произошедшее распалось на спутанные, размытые фрагменты: ее глаза, ее свет, ее руки повсюду, волосы и аромат духов, и губы, которые шевелились, что-то говоря, а он не слышал, потому что его опалил жар, который исходил от нее как от солнца, и надо было как-то от него укрыться.