Впрочем, если бы и ответил, какая разница? Он уже дал ясно понять, что решать ее судьбу – не его дело. Он просто передаст ее в руки закона, чтобы другие подумали, как с ней быть!

Он встал и взял шляпы:

– Пора ехать.

Она не пошевелилась. Вот оно. Офис шерифа всего в паре кварталов отсюда. Неужели Диган пристрелит ее при свидетелях, если она в последний раз попытается сбежать?

Глава 12

– Что бы ты там ни замыслила, малышка, даже не думай. Да, я всажу пулю тебе в ногу. И да, сделаю это прямо здесь, на случай, если ты гадаешь, посмею ли…

– Теперь ты еще и мысли читаешь? – буркнула Макс.

Он бросил деньги на стол и кивком показал на дверь:

– Сначала мы заедем ко мне в отель, так что веди себя как следует, чтобы мне не пришлось снова закидывать тебя на плечо.

Еще одна передышка?

Макс встала и пошла к двери, но, вспомнив, что ее в любую минуту могут бесцеремонно дернуть обратно, остановилась, чтобы подождать Дигана. И тут же столкнулась с ним, потому что он оказался прямо за спиной. И услышала его раздраженный вздох. О господи, она опять вывела его из себя. Значит, это возможно?

Макс ухмыльнулась бы, если бы не мысль о том, что сегодня он бросит ее в тюрьму.

Можно подумать, ей какая-то польза от того, что он тоже способен на какие-то чувства. Все равно они скоро расстанутся."

"Он не дал ей вскочить в седло. Просто взял поводья коней и повел их и Макс по улице, где в этот час было уже полно народа, в основном, старатели, но и предприниматели тоже. По мостовой скакали ковбои. Перед лавками стояли повозки, развозившие товары, женщины с висевшими на руках корзинками покупали продукты. Оглядевшись, Макс заметила, что в отличие от Дигана не привлекает внимания.

Люди украдкой посматривали на него. Макс посчитала это свойством человеческой натуры: опасность всегда притягивает взгляды.

Они прошли до следующего квартала. Он остановился у конюшни и заплатил за обеих лошадей, велев их расчесать и покормить. И хотя вряд ли это займет много времени, Макс все же посчитала остановку очередной проволочкой. И радовалась, пока не сообразила, что тюрьма, должно быть, уже совсем близко. Вряд ли она снова увидит Ноубла.

Макс в последний раз обняла мерина и прошептала извинения, на случай, если больше они никогда не встретятся.

Им много пришлось вынести. Сколько раз он уносил ее от беды! Черт, она не хотела с ним прощаться.

– Как по-твоему, они позволят Ноублу отправиться вместе…

– Кому?

– Моему коню, – пояснила Макс.

– Красивое имя.

– Я дала ему эту кличку, чтобы ободрить[4].

И тут она добавила шепотом, чтобы Ноубл не услышал:

– В молодости он был немного неуклюжим… Они позволят ему идти со мной, даже если посадят меня в тесную клетку и повезут до самого Техаса?

Он молча отдал ей седельные сумки.