Но кто будет называться чужим именем? Говорили, что он лучше всех в стране владеет оружием, но Макс напомнила себе, что сплетни редко бывают правдивы. Вот она блестяще владеет оружием, лучше, чем он. Только у нее не было шанса это доказать.

Вернувшись в хижину, он и не подумал развязать ее или хотя бы отпустить веревку, когда отправился седлать коня. Все, что она могла делать, – стоять и наблюдать. Это было не так уж неприятно. Она невольно залюбовалась его могучим торсом, длинными ногами и распиравшими пиджак плечами. Диган Грант был прекрасно сложен. Почти идеально.

Неудивительно, что она пыталась обольстить его, чтобы вырваться на свободу. И если бы добилась успеха, возможно, ни о чем бы не жалела. Достойный обмен: ее девственность за жизнь. Но она еще не была готова совершить этот обмен.

Интересно, есть ли у него милашки в тех городах, через которые он проезжал?

Эта забавная мысль вызвала у нее улыбку. Если он воспользовался чужим именем, это вполне могло быть правдой. Но если он действительно тот самый пресловутый стрелок Диган Грант, это может быть правдой, только если он никому не открывает своего имени.

Какая женщина захочет мужчину, которому суждено умереть молодым? Или имеющего репутацию человека крайне опасного? Правда, она могла понять, почему женщин тянет к таким красавцам. Но влюбиться в него? Невероятно! Он из тех, кого бабушка называла сердцеедами.

– Ты находишь что-то забавное в своем положении? – осведомился он.

– Черт побери, нет! Но я – натура добродушная. Иногда даже смеюсь в одиночестве. Если на ум приходит что-то смешное.

Она хотела постучать себя по голове, но горестно охнула, вспомнив, что не может двигать руками.

"

"– Но ты пробудешь в моем обществе недостаточно долго, чтобы заметить это. Слава богу!

– Так ты воображаешь, что можешь сбежать? – весело спросил он, хотя лицо оставалось серьезным.

– Я думаю, что тюрьма Хелены меньше чем в часе пути отсюда.

– Именно так. И почему ты ухмыляешься?

Макс была раздражена настолько, чтобы сказать правду:

– Твое имя. И то обстоятельство, что тебе, скорее всего, сложно покорить женщину после того, как она его услышит.

– Им нет нужды слышать его, когда от меня так и несет смертью, – бесстрастно ответил он.

– В самом деле? Так при виде тебя они удирают? Вот об этом я не догадывалась.

– Почему?

– Ну… если я и убежала бы, то не поэтому. Ты, щеголь, – смертный приговор, нависший над моей головой. Этого более чем достаточно, чтобы никогда тебя не видеть.

Он стал разматывать веревку, стягивавшую ее руки, и снова сматывать в клубок. Потом повернул спиной к себе. Она предположила, что сейчас он перережет ее путы ножом, но опять ошиблась. Он долго развязывал узлы.