Она, естественно, сама мне об этом не говорила. Я слышала, как она давала разные ответы разным людям в зависимости от случая. Китаянка, японка, кореянка и филиппинка — все эти нации так или иначе упоминались в разговорах.

Я подталкиваю ее ногу своим симпатичным сапогом.

— Я с тобой разговариваю. Илай приказал тебе следить со мной или что-то в этом роде?

— Или что-то в этом роде.

Я сужаю глаза.

— Если этот кусок дерьма думает, что он мой надзиратель, я…

Я прерываю себя, потому что она поднимает на меня глаза от дерзости, с которой я отзываюсь о ее повелителе и хозяине.

Кроме того, я так взбешена, что не знаю, как закончить предложение.

Если у меня и были какие-то заблуждения по поводу этого брака, то они давно забыты. Или, точнее, подтвердились.

На следующий день после моего приезда Илай отвез меня на встречу с новым психотерапевтом, серьезной женщиной по имени доктор Блейн. Очевидно, мой врач сменился, и что-то подсказывает мне, что это все его рук дело. Когда я спросила о своем предыдущем психиатре, докторе Райте, Хендерсон сказал, что он уехал из страны.

Я не стала допытываться дальше главным образом потому, что мне было неловко.

Одно дело, когда Илай догадывается о моем психическом состоянии, но совсем другое — когда он его контролирует."

"Из-за моего психоза и постоянных срывов и приступов фуги по закону я должна иметь опекуна, который будет контролировать и заверять печатью любые важные решения, включая, но не ограничиваясь, открытие банковского счета, доступ к средствам и любые административные процессы.

И хотя эта часть меня всегда беспокоила, папа никогда не заставлял меня чувствовать, что он мой хозяин, и давал мне больше свободы, о чем большинство пациентов вроде меня могли только мечтать.

На самом деле он был сговорчив и никогда не наступал мне на пятки, отчасти потому, что мои родители стремились дать мне как можно больше нормальной жизни.

Но правда в том, что я ненормальная.

И то, что Илай, как никто другой, знает об этом во всех подробностях и полностью контролирует утверждение моих программ лечения, привело меня в дурное настроение.

К счастью, мне не пришлось сталкиваться с ним лицом к лицу, поскольку он полностью игнорировал меня целую неделю после этого. Его водитель отвез меня на заранее утвержденную сессию с моим психотерапевтом, потом к моим родителям — которые все время настаивали, чтобы я вернулась к ним жить, но я отказалась, — затем на прогулку с Сесили и навестить родителей Илая.

Скажем так, я бы предпочла жить с его мамой и папой, а не с ним.

Тетя Эльза баловала меня до невозможного, заставляла повара готовить все десерты, которые я люблю, и помогала мне чувствовать себя так, будто ничего не изменилось, несмотря на то что я забыла двухлетний отрезок своей жизни.