— А что, если я скажу тебе, что твой член — лучший, который я когда-либо видела? Потому что это чистая правда, — она действительно сопротивляется мне, чтобы остаться стоять на коленях. — Дай мне попробовать тебя. Пожалуйста.

Блять.

Знает ли она, что я сделаю для нее все, что угодно, стоит ей только попросить?

Несмотря на то, что я держу ее за волосы, она умудряется обхватить губами мою головку, а затем сильно ее пососать.

Иисус, блять, Христос.

Моя жена смотрит на меня снизу вверх, пока всасывает большую часть моей длины в свой горячий, влажный рот и двигает рукой у основания, постепенно наращивая темп.

Тот факт, что она научилась доставлять мужчине удовольствие на каких-то случайных ублюдках, превращает меня в обезумевшего демона.

Она ошибается. Причина, по которой я не хотел, чтобы она сосала мой член, не только в зрительном контакте. Но и потому, что я знал, что превращусь в яростного сумасшедшего, когда ее губы обхватят мой член.

Моя свободная рука сжимается и разжимается, вены на предплечье вздуваются, когда я усиливаю хватку, чтобы остановить животный порыв, вспыхивающий в моей голове.

Ее движения медленные и чувственные, и она все время поглядывает на меня снизу вверх, вероятно, оценивая мою реакцию.

Она стонет, вибрации ее хриплого голоса еще больше подталкивают меня к краю. А потом она отпускает мой член и прижимает его к своим губам.

— Ты закончила? — спрашиваю я мрачным голосом.

— Тебе правда не нравится? — она морщится.

— Нравится, но мы сделаем это по-моему, — я хватаю ее за затылок и за волосы откидываю ее голову назад. — Я предпочитаю трахнуть тебя в горло, миссис Кинг. Открой рот.

Она сглатывает и облизывает губы, прежде чем сделать то, что ей сказали.

— Ты такая бунтарка вне секса, но во время него ты хорошо выполняешь все приказы, миссис Кинг. Открой губки пошире, покажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот.

Когда я вхожу в ее манящий жар с привычным контролем, моя жена открывает рот шире, смотря на меня своими яркими, доверчивыми глазами, стараясь приспособиться ко мне в меру своих возможностей.

Любая крупица здравого смысла, которой я обладаю, рассеивается, как песок на пляже.

Как каждый раз, когда я прикасаюсь к ней.

Я говорю, что прикоснусь к ней только потому, что сделаю это по-своему.

Что я воспользуюсь ею, а потом выброшу. Что я буду получать удовольствие так же, как получаю все в жизни. Методично и властно.

Но затем я врезаюсь в прекрасный хаос, которым является моя жена.

Она заставляет меня терять контроль. Хочу я этого или нет.

Ни одна женщина никогда не имела надо мной такой власти. Все они были товаром и безликими дырками, готовые быть использованными.

Она — исключение из моих правил. Нестыковка в сюжете моего идеально написанного романа.